БОЛЬШОЕ ЧТИВО: на Panamera по Бахрейну

Над нефтяной эрой медленно опускается занавес. Но готов ли мир полностью отказаться от черного золота? В поисках ответа на этот вопрос мы отправились в Бахрейн

Над нефтяной эрой медленно опускается занавес. Но готов ли мир полностью отказаться от черного золота? В поисках ответа на этот вопрос мы отправились в Бахрейн

“Установка палаток запрещена”, – гласит самый бесполезный знак в истории человечества. Ниже мелким шрифтом добавлено, что езда на мото- и квадроцик­лах тоже не разрешается. К счастью, ни я ни Марк не собира­лись спать под тентом или гонять на скоростных огнеопасных игрушках в самом центре нефтегазового месторождения, где горят факелы попутного газа, змеятся трубы, а ландшафт напоминает сон Илона Маска об освоении Марса. Нам здесь определенно не место, хотя чудаковатые иностранцы, разъезжающие по гигантской промзоне на 680-сильном гибридном Porsche, в Бахрейне никого не удивляют.

Нас привела сюда электромобильная революция, все крепче сжимающая клыки на горле нефтяной эры. Сейчас самое время проверить запасы ископаемого топлива и понять масштабы растущей потребности человечества в энергии. Что у нас есть, и когда оно закончится? Готовы ли мы на самом деле слезть с углеводородной иглы? Будут ли дети наших детей навсегда лишены первобытного восторга от укрощения бешеных V8?

Да, кстати, и почему Бахрейн? Частично потому, что на маленьком острове все находится в 20 минутах езды, а это удобно. Но нам понравилась параллель: крошечное государство в Персидском заливе, как и бензиново-электрический Porsche, представляет собой отражение энергетического парадокса наших дней. В 1932 году Бахрейн стал первой ближневосточной страной, которая начала добывать нефть (мы даже видели дыру в земле, где это случилось), и он же первым останется без нее. Рядом со своим западным соседом Бахрейн просто мелюзга: он добывает 200 000 баррелей в день, а Саудовская Аравия – в 60 раз больше, и при сохранении такого темпа его запасы иссякнут всего через семь лет. Учитывая, что в 2017 году нефтяные доходы составляли 75% госбюджета, ситуация далека от идеальной. Но надо сказать, что правительство не стало прятать голову в песок.

Проведя целый день среди нефтяных вышек (с кратким экскурсом в пустыню, чтобы проветрить 4,0-литровый V8 и обнаружить, что полный привод ведет себя скорее как задний), и сыграв в “Слабо?”с парой факелов (если ты проскочил мимо и почувствовал запах паленых бровей, то выиграл), мы направляемся на солнечную электростанцию Бахрейнского университета. Она может обеспечить электричеством 30 домов и представляет собой один из новых проектов в области альтернативной энергетики. В Бахрейне, где продолжительность солнечного сияния составляет 3350 часов в год, эффективность такого решения очевидна. От ветра тоже не отказываются, хотя три ветряка, установленные на бахрейнском Центре международной торговли, пока представляют собой скорее декорацию – за два дня мы ни разу не увидели, чтобы их лопасти вращались.

В глобальном масштабе человечество пока столь же беспечно. В 2018-м году объем выбросов СО2 достиг и­сторического максимума. Основным поставщиком угле­кислого газа стал Китай с его пристрастием ­к углю, но выхлопы от автомобилей и самолетов тоже растут. Если мы продолжим жечь нефть теми же тем­пами (потребление в 2017 году по сравнению с 2016-м вырос­ло на 1,8%), то все разведанные запасы закон­чатся к 2052 году. Если покрывать дефицит за счет ­природного газа, то мы протянем до 2060-го. Добавим в это уравнение уголь – и срок сдвинется до 2088-го, ­если не брать в расчет побочные эффекты от выброса в атмосферу огромных объемов СО2. Не очень-то р­адужные перспективы, правда? Но не спешите с­кладировать в подвале газовые баллоны: возможен и более оптимистичный сценарий.

Человечество найдет новые запасы. Тот же Бахрейн недавно обнаружил у своего западного побережья 80 млн баррелей нефти и 280 млрд кубометров газа. Если их добыча будет признана экономически эффективной, это придаст экономике мощный толчок. А наилучшее решение проблемы – возобновляемая энергия. Чем больше доля ветра, солнца, воды, биомассы и геотермальных источников, тем ниже зависимость от ископаемого топлива. Если возобновляемые источники покроют ­100% требуемой энергии, то мы не только остановим изменение климата, но и растянем запасы углеводо­родов до бесконечности. Тогда, может быть, наши внуки все-таки смогут завести настоящий V8.

“Игра в «Слабо?» с газовым факелом: если ты проскочил мимо и почувствовал запах паленых бровей, то выиграл”

Я не уверен, что переходный процесс (по крайней мере, с автомобилями) окажется таким болезненным, каким мы себе его представляем. Согласен, у плагин-гибридов пока хватает “детских болезней”: наш герой, например, весит на 315 кг больше обычного Panamera Turbo, стоит на два миллиона рублей дороже и разго­няется до 100 км/ч всего на 0,2 с быстрее. Кроме того, совместная работа системы рекуперации и механических колодок дает очень странные ощущения при торможении. Тем не менее, дуэт ДВС и электрического мотора, который заполняет турбоямы и подбадривает партнера на низких оборотах, – настоящая симфония. Точно так же стопроцентным EV может не хватать характера и запаса хода при привычном стиле вождения, но их способность сочетать безумный разгон с размеренной отдачей представляет собой отличную базу для развития. Аккумуляторы несомненно станут лучше, и в один прекрасный день наши внуки будут смеяться над тем, что мы когда-то передвигались с помощью серии у­правляемых взрывов.

Если сделать акцент на том, что электромобили призваны не лишить человечество бензина, а сохранить его остатки, то смягчится даже самый упертый петролхед. Колесный транспорт потребляет примерно 50% добы­ваемой в мире нефти, поэтому не удивительно, что первыми под ударом оказались автомобили, а быстрее всего на кризис отреагировали производители самых прожорливых машин. Например, Porsche, основу репутации которой заложили мощные ДВС и навороченные спортивные шасси, теперь выпускает и такие модели, как этот 680-сильный седан, который разгоняется до 100 км/ч за 3,4 с, расходуя при этом 2,9 л/100 км (по крайней мере, так утверждает Porsche) и проезжая до 50 км (на самом деле – 20) на электротяге. Очень скоро самый быстрый из новых 911-х будет гибридным, а в Штутгарте тем временем уже готовят первый EV по имени Taycan.

“Наши внуки посмеются над тем, что мы когда-то передвигались с помощью серии управляемых взрывов”

Мир быстро меняется. Зарядная инфраструктура пока за ним не поспевает. Но если вы считаете, что у нас мало электрозаправок, подумайте о том, что в Королевстве Бахрейн их нет вообще. Единственным электромобилем, кроме нашего, который мы встретили, был разбитый Tesla Roadster в углу одной из коллекций суперкаров. Похоже, Бахрейн мечтает об EV не больше, чем Мелания Трамп о романтическом ужине в ресторане.

И это очень плохо, потому что к 2050 году нас на планете будет уже почти 10 миллиардов, и каждому из нас будет нужна энергия. Пора разворачивать танкеры и снижать выкачку черной жижи, пока свободный выбор не сменился панической необходимостью. Но есть и хорошие новости: пока Porsche и ее коллеги с энту­зиазмом поддерживают преобразования, электро­мобили и гибриды будут достаточно спортивными, чтобы завлечь фанатов, и достаточно надежными, чтобы удовлетворить общество в целом. Главное, помнить, что путаница кабелей или тревожное сообщение о том, что заряда батарей хватит на 10 км, – это просто болезни роста.

Чтобы сохранить наши любимые ДВС, надо сперва спасти жидкость, которая будет питать их. В Бахрейне есть памятник природы, который отлично иллюстрирует этот посыл. Это 400-летнее древо жизни, у кото­рого мы останавливаемся по пути. Оно чудесным образом зеленеет среди пустыни. Вокруг – ни травинки, лишь вышки неустанно выкачивают черное золото на поверхность. Местные говорят, что корни этого дерева проникли на глубину 50 метров, где проходит водяная жила; кроме того, оно использует росу, выпадающую в пустыне по ночам. Может быть, насчет росы они врут, но я знаю точно: богатства под нашими ногами не безграничны. Давайте оставим немного на потом.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика