Леклер. Страшный сон Феттеля

Завоюет ли он для Ferrari следующий чемпионский кубок? Возможно, ответ на этот вопрос мы получим очень скоро...

Завоюет ли он для Ferrari следующий чемпионский кубок? Возможно, ответ на этот вопрос мы получим очень скоро...

В Яс-Марине безветренно и душно. В 45 минутах езды отсюда сверкают небоскребы Абу-Даби – многомиллиардные индикаторы амбиций ОАЭ.

С 2009 года, когда здесь состоялся первый Гран-при, Абу-Даби присоединился к Монако и Сингапуру в списке самых шикарных событий календаря F1. У причалов Яс-Марины теснятся экстравагантные яхты; их беспечные пассажиры зачастую выглядят не менее нелепо.

Над 18-м и 19-м поворотами нависает грандиозное здание отеля “Яс”, но использовать его по назначению невозможно – если только вы не относитесь к ночным животным с аллергией на сон. “Ты что, серьезно там остановился? – изумленно спрашивает Шарль Леклер. – Меня предупредил еще Фернандо. Он жил там несколько лет назад и весь уик-энд не сомкнул глаз”.

Он и сам подустал, признается Шарль, выходя из гостиницы к своей ярко-алой Alfa Romeo Stelvio QV. Сезон выдался долгим, но сегодня весь “Большой цирк” и его восходящая звезда уходят на каникулы. До трассы рукой подать, но мне нравится думать о том, что меня везет пилот, которого многие считают следующим чемпионом Ferrari.

Шарль легко относится к своим обещаниям. Год с небольшим назад я провел с ним день в Портофино; тогда контракт с Sauber-Alfa Romeo на 95% был у него в кармане. Он приехал на съемки из Монако на своей машине и показался мне самым непринужденным и вдумчивым молодым гонщиком из тех, кого я когда-либо встречал. У Леклера есть харизма; он действует так, словно знает что-то неизвестное остальным, но без тени превосходства или нетерпения.

Таким же он остался и 16 месяцев спустя, после впечатляющего дебютного сезона. “Ну что, тебе удалось обзавестись своим жильем в Монако?” – спрашиваю я. “Да, я больше не живу с мамой!” – хохочет он. Кстати, мама Шарля – парикмахер, и у нее стрижется Дэвид Култхард. Ну а ее сын закончил гоночную академию Ferrari, и знающие люди утверждают, что его талант, скорость и стабильность уступают лишь ненасытной жажде победы. Впрочем, не все ли пилоты F1 о­бладают этими качествами?

Леклер сел за руль карта в четыре года по настоянию своего отца Эрве, который в свое время выступал в F3. Картодром возле Ниццы принадлежал его крестному – отцу покойного Жюля Бьянки. Бьянки-старший и провел новичка через все ступени автоспорта: “Формула Renault 2.0”, европейская F3, “Формула-2” с шестью поул-позициями подряд... Каждый сезон Шарль начинал в новой команде.

“Это помогло мне мне лучше узнать людей из разных стран, – описывает он свои скитания. – Например, англичане во многом похожи на швейцарцев. Очень придирчивые, вдаются во все подробности и строго соблюдают правила. В такой среде я вырос не только как гонщик, но и как дипломат”.

В Ferrari Леклер получил не только лучшее профессиональное обучение, но и доступ к лучшим симуляторам и физиотерапевтам – неизменным спутникам пилотов самых богатых команд. Молодые з­везды академии (включая Джулиано Алези и Энцо Фиттипальди) даже отдыхают вместе, заставляя вспомнить про “Особняк Икс” профессора Ксавье из “Людей Икс”. В программу входит работа с прибором, измеряющим мозговую активность пилотов во время занятий на симуляторе (разве это не похоже на компьютер Церебро?). Затем их учат выполнять маневры, используя все меньше умственной энергии. Звучит как фантастика.

“Раньше я думал, что сосредоточен на 100%, но графики показали мне, что это вовсе не так, – признается Леклер. – Это телеметрия для мозга. К счастью, она не читает мысли, но понимает, когда ты тревожен, спокоен или чересчур расслаблен. Главное здесь – найти равновесие между сосредоточенностью, расслабленностью и адреналином за рулем. Важ­но найти и запомнить эти настройки, чтобы всегда быть в правильном состоянии для к­валификации или гонки, ведь они тре­буют разного подхода”. Когда слушаешь Леклера, кажется, что еще немного – и пилотов начнут генетически модифицировать для гонок.

Но в этой истории есть и параллельный, полностью человеческий сюжет. В величайшей гонке под назва­нием “жизнь” случаются сокрушительные поражения. Леклер-старший умер в возрасте всего 54 лет в 2017-м, за три дня до этапа “Формулы-2” в Баку. Тогда его сын завоевал поул, выиграл первую гонку и пришел вторым во второй.

“Это было тяжело, – признается Шарль. – Никакие психологические упражнения не могут подготовить к потере отца. Я пытался справиться с этим как мог. Я спросил себя, чего бы хотел мой отец, будь он здесь. И ответ пришел очень быстро: он хотел бы, чтобы я хорошо выступил. Конечно, я не мог забыть о нем, но я постарался сосредоточиться на гонке и показать хороший результат для него. После его смерти каждый раз, когда со мной происходит что-то важное, я мечтаю о том, чтобы он увидел это. Я думаю о нем каждый день и уверен, что он меня видит”.

Своим вдохновителем Леклер считает Сенну, чьей сверхчеловеческой способности выкладываться полностью в самых тяжелых условиях он уже стал подражать. И с грустью вспоминает, как в детстве обсуждал бразильского волшебника со своим отцом.

Глава команды Sauber-Alfa Romeo F1 Фред Вассёр знает Леклера с его юных лет. Этот человек руководил карьерой Нико Росберга в GP2, некоего Льюиса Хэмилтона (напомните-ка, что с ним сталось?) в 2006-м... В общем, он умеет открыть в гонщике талант, даже если тот сам о нем не подозревает. Сверхъестес­твенная с­корость, по мнению Вассёра, – это только начало.

“Конечно, главная цель – это ехать быстро, – рассуждает он. – В F1 выступают двадцать лучших пилотов в мире. Но у Шарля есть способности для того, чтобы стать лидером команды. Великих гонщиков сравнивают по темпераменту, по способу решать возникающие проблемы, и пока Шарль выглядит очень достойно. В F1 тебя окружает тысяча человек. Мотивировать всех механиков и инженеров непросто, для этого нужен особый дар. Я буду рад, если он добьется успеха. Но я знаю, что самый сложный шаг – не первый, а второй. Новичку позволено многое, но провалить следующий этап – другое дело. Конечно, нам жаль отпускать его”.

Вот так, ни больше, ни меньше. Леклеру потребовалось время, чтобы привыкнуть к машине, но в хаосе блистательного Гран-при Азербайджана, затерявшись среди обломков болидов и чужих самомнений, одинокий Sauber-Alfa Romeo проложил себе дорогу к финишу на шестом месте. С тех пор Шарль двинулся вперед темпами Алонсо, Шумахера или Сенны, хотя прямые сравнения между ними невозможны. В итоге он переиграл и своего напарника, и свою машину (C37 затем превратился в весьма неплохого бойца).

И F1 это заметила: Серджио Маркионне постановил пригласить его в Ferrari. Это решение могли отменить в кулуарной борьбе, которая последовала за неожиданной кончиной Маркионне в июле прошлого года и непредсказуемо яркими выступлениями Кими Райкконена. Но эти обстоятельства сделали его переход еще более драматичным. Так или иначе, Леклер станет самым молодым пилотом “Скудерии” с 1961 года, когда Рикардо Родригес выступил за команду на Гран-при Италии. Одно­временно с приходом Джорджа Рассела и Ландо Норриса и взлетом Макса Ферс­таппена это событие знаменует начало новой эры и посылает Себастьяну Феттелю недвусмысленный сигнал.

Тем не менее Леклер умудряется оставаться в стороне от политики. Я переска­зываю ему слова Вассёра, и он отвечает: “Я всегда быстро становился частью команды, в которую приходил. Я честен с людьми, с которыми работаю, и надеюсь, что им это нравится. В F1 этого добиться сложнее, потому что в больших командах трудно построить отношения с каждым”.

Когда я спрашиваю, поступил бы он так же, как Ферстаппен, сцепившийся со своим старинным недругом Эстебаном Оконом на Гран-при Бразилии, Шарль отвечает без сантиментов: “Все зависит от ситуации. Наверное, иногда я бываю нетерпелив, но в подобных случаях всем нам доводится говорить слова, о которых мы после жалеем, – например, когда в Сузуке я назвал Магнуссена дураком. Но я по-прежнему считаю, что он был неправ”.

“Люди любят F1 в том числе и за драматизм человеческих взаимоотношений”, – в­озражаю я. А уж как их любит владелец чемпионата Liberty Media... “Не сомне­ваюсь, – следует ответ. – Но я не хочу с­оответствовать ожиданиям других людей. Я хочу добиться своего максимума и делаю то, что помогает мне выступать лучше всего. Если люди ждут от меня чего-то д­ругого, меня это не волнует”.

Не слишком ли он молод?

“Нет, – уверен Леклер. – Опыт важен для «Формулы-1», но скорость – она или есть, или нет. Если в следующем году у меня не будет ск­орости, никто не будет ждать, пока она появится. А если будет – значит, они правильно сделали, что выбрали меня”.

Я спрашиваю, что он думает о печально известных интригах в F1. “Честно говоря, многие предупреждали меня о них. Поэ­тому я был удивлен, не заметив вокруг себя никакой политики. Может быть, дело в том, что я выступал за маленькую команду...”

Леклер заканчивает последню гонку сезона седьмым, обогнав на первых кругах Даниэля Риккьярдо. Он разочарован результатом, но через два дня на тестах резины Pirelli образца 2019 года показы­вает на Ferrari лучшее время.

Начало положено.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика