60 километров по озеру заставили понять, что до сих пор мы ничего не знали ни про лед, ни про расстояния, ни про Mazda CX-5

60 километров по озеру заставили понять, что до сих пор мы ничего не знали ни про лед, ни про расстояния, ни про Mazda CX-5

Края становой трещины – это такая метровая щель между гигантскими полями байкальских льдов – взлохмачены торосами. Высотой они по грудь. И после трех часов пути так и манят к себе – чтобы на плоском, как стол, поле шириной 40 км в их тени получить минутку желанного “прайваси”... Рядом наводят из досочек мост для наших Mazda CX-5 спасатели МЧС, и я спрашиваю у них, можно ли уединиться у трещинки: не обидится ли великое Озеро? Один из ребят отвечает, что, мол, отличная идея, самое время для прайваси. Встает рядом и начинает… медленно уходить под лед! Бахилы – это прекрасно, но воды там, внизу, километр. Поэтому беседу о видах пришлось отложить, сосредоточиться на главном и поскорее спасаться.

Вообще говоря, из Москвы идея пересечь Байкал на полноприводном автомобиле выглядела настолько же смешной для русских, насколько безумной для англичан, вместе с которыми мы штурмуем это священное море. Бритты настраивались на беспримерный подвиг в отдаленном краю неизвестной и навек непонятной им страны, где Кремль, Ленин, красавицы и Сибирь. А нам – тем, которые зимы напролет тренируются на ледовых трассах озер, рек и даже морских заливов в компании дрифтящих “Газелей”, лимузинов и раллийных машин, – разменивать 4500 верст и пять часов разницы во времени, чтобы под строгим присмотром МЧС прокатить по озеру жалкие 60 км по прямой... Однако все оказалось не так просто. И Байкал пересечь – это вам не по замерзшей Неве погулять.

Мы ехали через Байкал, следуя примерному направлению большой переправы, которая действовала здесь с 1899 до 1918 года. С двух противоположных берегов в Байкал уперлись рельсы Транссибирской магистрали. Строительство Кругобайкальского участка дороги было невероятно сложной инженерной и строительной задачей: предстояло построить 33 туннеля, множество мостов, подпорных стен, виадуков и акведуков. Работы велись в труднодоступной местности, по обрывам, нависшим над глубокими водами Байкала, в условиях возможности сообщения по озеру только в тихую погоду.

Поэтому Транссиб временно был соединен паромной переправой – срезкой из Танхоя в порт Байкал. Ледоколы “Байкал” и “Ангара” обеспечивали переправу 9-10 месяцев в году. Рейс занимал от двух с половиной до трех часов. Зимой же, уже совсем по нашему маршруту, работала постоянная гужевая переправа, по которой непрерывно двигались вереницы саней.

А казалось: что русскому чепуха, англичанину – подвиг

Так что некоторое время вся пропускная способность дорог Транссиба определялась возможностями переправы. Она имела стратегическое значение и во время русско-японской войны. А также оказалась в самой любимой для нас части истории – автомобильной. По нашему пути через Байкал переправлялись участники великих авто­гонок 1907 и 1908 годов: трансконтинентальных ралли Пекин–Париж и Нью-Йорк–Париж. Так что мы были просто обязаны...

Путь от Улан-Уде до озера – 230 км прекрасной дороги с красивейшими видами. С погодой нам повезло: безветрие, солнышко и очень прозрачный воздух. От минус 22 градусов утром до минус пяти к вечеру. Мы ехали по шоссе поутру, и было как-то странно, порадовавшись отсутствию на дороге соли, все же обнаружить грязный налет на лобовом стекле. Как же так? А вот так! На таком морозе верится с трудом, но факт: Танхой находится на широте Лондона, к тому же на высоте полукилометра над уровнем моря. Солнышко здесь греет совсем по-летнему, и снег на открытых участках асфальта тает даже при больших “минусах”.

В этом году на Байкале аномально снежно. Поэтому и маршрут наш стал подлиннее: в Танхое съехать на лед на городском кроссовере из-за глубокого снега оказалось невозможно. Мы начали путь через озеро со стороны Бурятии. Именно этот берег всегда самый заснеженный. И здесь Mazda CX-5 начала доказывать нам свою вездеходность. Нетяжелой машине с упругим энергоемким шасси и куда более полным приводом, чем был у прошлого поколения, оказалось вполне по силам не доставить экипажу никаких проблем. За все время пути мы ни разу даже не дотронулись до превентивно ввернутых в бампера б­уксирных проушин. А ведь ехали первыми за ледовыми специалистами МЧС на “Трэколе”! Однако без такого сопровождения пускаться в путь было бы безумием уже в понимании англичан. Когда смот­ришь на Байкал с одного берега, отлично видишь горы на другом. Кажется, туда легко дойти пешком. Но это 40 км, которые совершенно невозможно почувствовать! При нашей городской привычке к мутному воздуху и тесной застройке, если что-то видишь – значит, оно рядом. А на деле тут часов 10 пути по голень в снегу. Это если пехом. На машине оказалось не сильно быстрее – 7 часов.

Эмчеэсовский “Трэкол” постоянно петляет, объезжая самые глубокие переметы снега и возможные торосы. Путь по Байкалу оказался совсем не похож на то, с чем мы были знакомы по катанию на наших озерах. По сути это пос­тоянное чередование пары сотен метров по относительно ровному льду под небольшим слоем снега и пересечения стометрового перемета. Гораздо больше, чем на езду по озеру, это походит на форсирование промерзшего картофельного поля. Лед часто образует брустверы, похожие на городские бордюры. Все это засыпано снегом и прихвачено настом. Атаковать такие поля хорошим ходом для подвески смертельно. Под снежной целиной случаются такие девяностоградусные ступеньки, что стойки через капот выйдут! Но и черепашья езда чревата тем, что машина застрянет в снегу и ямах. Поэтому без опытных людей во льдах делать нечего – если только вы не едете по накатанной ледовой трассе. Наш же путь – одноразовый. Уже к завтрашнему утру от него не останется ни слуху, ни духу. Ни следа того, что тут прошел караван из пары десятков автомобилей...

Из одной Листвянки настоящего Байкала не увидишь

Когда спустя три часа после приводнения мы достигли первой становой трещины – большого раскола ледяных полей, который происходит каждый год примерно в одних и тех же местах, – промежутки открытого льда стали п­опадаться чаще. И они стали больше.

Байкальский лед не похож ни на какой другой. Он чертовски скользкий! Скажете, вот удивили: лед, и вдруг скользкий... Но нет, вы не поняли. Он действительно ОЧЕНЬ скользкий. То есть пока не походил по нему,
не знаешь, что значит “скользко”. С непривычки тут можно просто выскочить из машины и тут же копчиком проверить лед на прочность. У подошв сцепления с ним почти нет. А вот автомобильные шипы вгрызаются в него, напротив, уверенно и жестко.

Но по сравнению с тем, каков он на вид, все это ерунда. Там, где снег не закрепился, улетев в Бурятию с попутным ветром, все пространство озера – это бесконечно разнообразные 3D-картины из оптического стекла толщиной в метр. И когда рядом с вами стоит ваша машина или даже десяток машин, картины эти приходят в движение. Вы можете видеть, как постепенно в толще совершенно черного льда расходятся хрустальные узоры, показывая его реальную толщину и объем. Ужасно красиво!

Правда, мысль о том, сколько под вами ледяной воды и сколько верст до ближайшей бани и сухой одежды, греет сознание куда слабей, чем картинки из байкальского калейдоскопа – фантазию. Хочется тут же прийти в движение, чтобы не уподобиться эйзенштейновским крестоносцам. А рука больше не тянется пристегнуть ремни – пользоваться ими тут нельзя. Здесь заглушки в их замках – законное и нужное дело, хотя болтаться за рулем непристегнутым с непривычки было жутко некомфортно.

И вот тут, на самой середине озера, масштабы его еще больше непонятны – поскольку к вам одинаково близки оба берега, и снова кажется, что до них рукой подать. При этом смутно понимаешь, что берег с пунк­том назначения будто бы ближе и не стал... Однако после второй становой трещины, по мере дальнейшего приближения к устью Ангары, сопки постепенно начали выдвигаться из космоса.

Другой берег – он и правда другой. Там, в Бурятии, остались иной воздух, иная земля и иные люди. По-восточному дружелюбные и улыбчивые, скромные и тихие. На иркутском берегу – сибирский размах, русская удаль и туристический шум. Тот берег был скромен и тих. Этот – украшен ледовыми катками, садами и домами, между которыми носятся снегоходы, вездеходы на воздушной подушке и разномастные автомобили с развеселыми путешественниками..

Мы и раньше бывали на Озере, но только на этой стороне. И, выходит, настоящего Байкала –когда вокруг такая тишина, что слышно, как разговаривают ледяные поля, а берега и близки, и далеки одновременно, как ­звезды на небе – мы до сих пор и не знали.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика