Тест-пилот: Льюис Хэмилтон

“В мире нет ни одной дорожной машины, которая сравнилась бы с моей “Формулой-1”. Но эта станет лучшей попыткой на сегодняшний день”

TopGear: Сегодня после показательных заездов ты сказал, что впервые нажал кнопку и завел эту штуку.

Льюис Хэмилтон: Поразительно, что ее сердце сделала та же команда, которая строит наши моторы для “Ф-1”.

TG: Похоже, ты этим по-настоящему взволнован. Непохоже, чтобы ты взялся за этот тест-драйв лишь потому, что тебя заставляет контракт.

ЛХ: Я обожаю суперкары. И много лет твердил Mercedes: “Почему мы не делаем дорожную супертачку? Да, у нас есть спортивные AMG, но я говорю про дичь. Почему Ferrari строит дичь? Мы ведь можем сделать это лучше, ведь гоночные машины у нас лучше. Почему бы вам, ребята, не сделать что-нибудь с­ногсшибательное, что бы возвысило Mercedes?” Я повторял это десять лет, и наконец они прислушались. По-моему, получилось круто, и я счастлив, что приложил к этому руку.

TG: Скажи, насколько ее поведение будет отличаться от машины Ф-1? Эта штука тяжелее, но у нее лучше сцепление. Наверное, из-за меньшей прижимной силы на большой скорости у нее также будет меньше лобовое сопротивление?

ЛХ: Боюсь, мне придется лишь пере­сказывать догадки. Это все слухи и пустой треп.

TG: А если попробовать?

ЛХ: Ну, о’кей. Во-первых, звук. Когда поднимаешь обороты и переключаешь передачи, от него перехватывает дыхание. Кроме того, обратите внимание на ширину колеи и шин: вы видели р­азмер покрышек? Эта штука должна уходить со старта как ракета, особенно с лонч-контролем. Плюс к тому она невероятно обтекаема.

В мире пока нет ни одного гиперкара, который бы сравнился по ощуще­ниям с тачкой “Формулы-1”. Дело в весе, аэродинамике, посадке пилота и общем чувстве азарта. Но эта машина станет лучшей попыткой приблизиться к Ф-1 на сегодняшний день. Звук, техно – у нее есть все, чтобы сводить людей с ума.

TG: На сцене ты сказал, что это первая удачная попытка. Что ты имел в виду?

ЛХ: Ну, я хотел сказать, что люди и раньше брали формульные моторы и ставили их в дорожные машины, но у них ничего не выходило. Получалась ерунда. Факт: пока никому не удалось по-настоящему перенести “формульный” движок на дорогу. А здесь у нас будет “формульной” даже трансмиссия, только в Ф-1 она живет всего шесть гонок, а здесь – бог знает сколько миль.

TG: Но мы же не будем ездить так быстро, как ты.

ЛХ: Ну да, вы не будете. Но вот в Герма­нии найдутся любители прохватить по автобану. Кроме того, у этой машины будет потрясный держак.

TG: И кое-какая активная аэродинамика, которую тебе запрещено применять.

ЛХ: Ага.

Если ты собрался сгонять в магазин на настоящем гоночном снаряде,
ничего лучше этой штуки не найдешь

TG: Тебя пригласили участвовать в разработке. Сколько времени ты смог уделить этой программе, и что удалось сделать?

ЛХ: Само собой, я помогал в разработке двигателя и всего, что относится к дорожным качествам. Когда в 2014 году на автодром привезли новый мотор, никто не знал, как именно я буду с ним обращаться. Выезжая на трассу, я помогаю оттачивать и настраивать его. Например, у мотора может быть один диапазон характеристик, а мне нужно его сдвинуть к другим оборотам; моменты переключения передач вниз, все штуки, связанные с откликом на действия пилота, – все это могу рассказать инженерам только я. Такую задачу не осилят ни компьютеры, ни симуляторы. Естественно, это лучший мотор, ведь он принес нам невероятный успех.

TG: Насколько повлиял на тебя переход на новые моторы? Как изменилась твоя манера пилотажа?

ЛХ: Очень сильно. Машина стала тяжелее, ее поведение изменилось полностью. Если мои приемы – это набор инструментов, то мне надо было в­ыяснить, какими из них теперь поль­зоваться. Пришлось отойти от всего, что было раньше.

Например, мы получили великолепную реакцию на газ; вместе с тем в Монако нам удалось отказаться от низших передач. Там, где с V8 мы использовали первую или вторую, здесь будет третья или четвертая. Таким образом улучшилось сцепление при запасе тяги: ее огромный объем особенно заметен на высоких передачах. В общем, я уверен, что с полным приводом эта машина будет стартовать невероятно быстро. 

TG: Понятно, что у вас не обошлось без настроек выброса. Но все-таки в целом мотор прошит примерно так же, как в гоночной версии 2015 года?

ЛХ: Да, именно 2015-го. Конфигурацию для этой машины ребята выбирали с­ами, но попросили меня дать несколько советов.

TG: Что для тебя важно в суперкаре? Мы знаем, у тебя их несколько...

ЛХ: Для меня очень, очень важен звук. Он в каком-то смысле сердце машины, именно с него начинается страсть. Кроме того, силуэт и шасси. А вот что касается характера – тут все зависит от того, что тебе нужно.

TG: Ну, представим себе машину, идеально подходящую под твои запросы. Мне она понравится?

ЛХ: А это зависит от того, какой ты водитель. Какие машины ты водишь обычно?

TG: Обычно те, что мне выдают на работе.

ЛХ: Ладненько, понял. Здесь идея была в том, чтобы сплавить воедино “Формулу-1” и машину на каждый день. Ребята стремились именно к этому, так что ты точно сможешь ее водить. Но характер у нее просто зверский: ты же уже слышал звук? Это один из лучших голосов, что я слышал в своей жизни. В кокпите он отдается оглушительно, и это классно. Я чувствую себя как в гараже на пит-лейне. Просто чума.

При старте она звучит точно так же, как мой снаряд. Я ни разу не переживал таких ощущений вне мира “Формулы”, но сегодня в этой машине почувствовал. Это было очень внезапно. Я не подозревал, что меня ожидает. Просто сказал “Вау!” и расхохотался.

TG: Ты также принимал участие в разработке McLaren 12C, который с самого начала задумывался как дорожный. Есть разница с этой машиной?

ЛХ: Никакого сравнения, просто ни малейшего. Точно. Ничего общего.

TG: Итак, чего хотят от тебя разработ­чики сейчас?

ЛХ: Пока не знаю, буду ли принимать участие в дальнейшей программе. Может быть, поработаю с настройками. Но вообще тут головастые инженеры, вооруженные отличными технологиями. Реализовать их на практике, конечно, не просто. Я занимаюсь этим в Ф-1: например, мне дают руль с сотней кнопок, из которых я буду использовать 20, и моя задача – выбрать нужные. Это делаю я, а не мне навязывают выбор. Я занимаюсь эргономикой и многими другими вещами.

TG: Думаю, клиенты мечтают поближе соприкоснуться с твоим миром. Но в твои задачи входит убедиться, что, например, ESP будет защищать их, даже если они не смогут использовать всю мощность?

ЛХ: Конечно, будет. Думаю, у нас рабо­тают лучшие в мире инженеры.

TG: А есть ли у твоих любимых суперкаров/снарядов какие-нибудь общие черты?

ЛХ: Они реально очень разные. Это все равно что спрашивать: “Что тебе больше всего нравится в вине?” Все зависит от того, что ты чувствуешь. Иногда комфорт важнее мощности и звука. Иногда хочется уюта. Но если надо поехать в магазин на настоящей гоночной дичи, если тебе важны звук и страсть, то ничего лучше этой машины не найти. На самом деле мы продаем эмоции. Та эмоция, которую я почувствовал, когда завелся мотор, была потрясающей. А уж что я почувствую, когда мне пригонят мой экземпляр... Ух-х... Да, я летаю на машинах Ф-1, и это самая крутая часть моей работы. Но я не мог выехать так на шоссе, на улицу... А тут вжух – и уже могу. Я буду счастлив получить самую первую машину.

ТЕКСТ: ПОЛ ХОРРЕЛ / ФОТО: МИХАЭЛЬ МЮНИК

TopGear: Практика

Зачем ставят широкие колеса и эффективны ли они в городе?

Почему ездить со сколами на лобовом стекле опасно?

Нужно ли прогревать двигатель в жару?

Как поднять мощность двигателя без чип-тюнинга и без доработок в конструкции?

Одинаково ли накажут за пересечение одинарной или двойной линий дорожной разметки?

В каких случаях можно опережать по обочине?

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика