Как делаются движки для Mercedes F1

Top Gear увидел вблизи хриплый мотор Mercedes F1 и его 770 сил

Бриксуорт в целом – тихое местечко, но в это воскресенье, как и во многие другие, здесь кипит работа. Команда инженеров закрылась в комнате в большом здании и наблюдает в реальном времени, как работают несколько формульных движков. Шесть, если быть точным. Два на Mercedes Михаэля Шумахера и Нико Росберга, два на McLaren Льюиса Хэмилтона и Дженсона Баттона и два на Force India Пола ди Реста и Нико Хюлькенберга. Много масла, мощная динамика и огромное напряжение. Постоянно измеряются около 60 параметров в моторах, еще 50 – на системах KERS, а данные циркулируют между трассой, заводом и штабом команд.

Когда Top Gear попал на этот вообще-то секретный объект в Нортгемптоншире, на нас обрушился поток поразительных фактов и цифр. “Здесь шесть отделов, – говорит технический директор Энди Коуэлл, – и наша главная цель очень проста: мы делаем все, чтобы болид ехал быстрее.

Есть отдел динамики, отдел электроники, есть ребята, которые разрабатывают и строят новые концепты, группа ходовых испытаний, которая определяет, достаточно ли надежен готовый продукт… Инженеры – неуправляемая команда, они с радостью ничего бы не делали, а только творили и изобретали. Поэтому есть отдел менеджеров, которые возвращают их с небес на землю”.

Нынешнее поколение двигателей для болидов поразительно надежно. Это результат почти сверхчеловеческих усилий, которые вкладывают эти ребята, и устрашающей эффективности их методов. По современным нормативам Mercedes HPP производит 48 моторов за сезон плюс двигатели для формульных тестовых сессий и испытательные, из которых выжимают все до капли во время оценки качества в процессе производства.

В общем, выходит около 100 моторов в год. Кажется немного, пока не узнаешь, сколько на это нужно труда. Блоки отливают на заводе Daimler в Штутгарте, все остальное делается здесь: головки блока, распредвалы, клапаны, поршни. Экзотические материалы – например, бериллий – давно запрещены FIA, но все равно внутренность у формульного мотора исключительная. Три разных марки алюминия используются в разных деталях в зависимости от нагрузки и температуры, которые деталь испытывает. Огромные бруски сплава постоянно поставляют на завод, а потом из них вытачивают с умопомрачительной точностью механические части. На один мотор уходит две недели.

Не удивительно, что арсенал инструментов здесь невероятный. Есть суперкомпьютер, с которым работают 20 экспертов, проводя постоянные симуляции, измеряя переменные и оптимизируя границы возможностей мотора под определенную трассу. Например, на Монце нужна мощность. Каждый двигатель испытывают на стенде. Во время нашего визита испытывали блок для Спа, и графику трассы на одном из экранов точно отвечал звук мотора. Вид, правда, ошарашивает - похоже на сокращающееся сердце, вынутое из тела.

Взрываются ли движки? Да и нет.

“Мы стараемся нащупать поломку еще до того, как выпустим мотор, – честно говорит Коуэлл. – У компьютера такая точная информация, что он поймет, в какой момент это может случиться. Но если это случится… в моторе для "Формулы-1" столько энергии, что от него остается только мешок металлической стружки. Если мы поймаем его до того, как он взлетит на воздух, мы сможем анализировать проблему и обнаружить поломку”.

“Мы не боимся неудач, – добавляет он, – на заводе, во всяком случае. У нас они часто случаются, всякие разные, и мы на них учимся. Это часть нашей работы. На трассе мы оперируем в этих границах”. Если случится худшее, то во вторник утром “разбор полетов”, так что никуда не денешься. “Это очень неприятно, – говорит Коуэлл. – Сидят человек пятнадцать. И тут не отделаешься тем, что скажешь: “Такого больше не повторится”. Это саморегулирование, и оно должно быть очень жестким”.

У мотора на Mercedes F1 этого года 770 лошадей, 320 л.с. на литр. Но поскольку динамика лучше всего на высоких оборотах, движок не особенно тяговит. Коуэлл говорит, что доволен тем, как продвигается работа над новым 1,6-литровым турбированным V6 2014 года. “Он совсем другой, конечно, но звучит замечательно. Честное слово”.

Как делаются движки для Mercedes F1

Будущее "Формулы" будет определяться экономичностью, а не мощностью. В сущности, чем экономичнее и эффективнее болид, тем больше шансов победить. И топлива нужно будет на 35% меньше, чем сейчас. У Коэулла есть полное право быть оптимистичным: Mercedes был первой командой, которая победила на машине с системой KERS – разработанной в Бриксуорте. И Коуэлл считает, что система болида 2014 будет в 10 раз эффективнее, чем сейчас. У них отлично получается из меньшего выжимать большее, и ему нравятся непростые задачи.

Если вам нравится старый добрый V12, то все это звучит не очень привлекательно. Но таков современный ход вещей. И FIA работает над тем, чтобы оптимизировать переход технологий из автоспорта на дорожные машины. Опыт KERS позволил Mercedes HPP построить испытательный прототип с мотором для электрического SLS, который выпустят в следующем году. Два года назад Top Gear поездил на прототипе этой машины и был поражен. С тех пор аккумуляторы сделали гораздо легче и улучшили эффективность. Что же до звука, то им как-то удалось заставить его звучать как V8…

Что скажете?

Комментировать 0