Оставьте их в покое!

Я хочу рыжие коврики и не вижу причин, по которым в багажнике нельзя установить кронштейн для моего AK-47.

Когда я был маленьким, отец всю рабочую неделю пропадал в командировках, впаривая лес и грелки для чайников фирмам, которые нуждались в подобных вещах. Но я не расстраивался, потому что в пятницу вечером он всегда приезжал домой с новой машинкой.

Он тихонько входил в мою комнату и вручал мне машинку в маленькой коробочке, и каждый раз я волчком вертелся от необузданного восторга. Особенно мне нравился Buick Riviera, потому что у него зажигались фары, если нажать пальцем на призму в заднем окне. Но мне нравился и Alfa Romeo Scarabeo, потому что это вообще была не машина. Это было миниатюрное трехмерное воплощение бездумных почеркушек дизайнеров Alfa. Это был концепт-кар. Он был оранжевый, а для мальчишки из Южного Йоркшира это было невообразимой экзотикой.

Эти машинки Dinky и Corgi раньше стоили пять шиллингов и шесть пенсов – 27,5 пенса нынешними деньгами. И хорошим подарком их считал не только мой прижимистый папа – я и сам мог купить такую на карманные деньги, если копил достаточно долго.

Со временем у меня их набралось несколько сотен, и я играл с ними постоянно. Я делал для них гоночные трассы, перекрашивал в новые яркие цвета красками из набора “Сделай сам”, снимал шины, устраивал жуткие аварии на лестничной площадке и иногда поднимал капоты, чтобы поглазеть зачарованно на то, что, как я теперь знаю, называется “двигатель”.

Но чаще всего я просто разглядывал их, сидя в кровати. У меня были Alfa P33 Pininfarina с золотым спойлером на крыше, патрульная машина Hillman, Toyota 2000GT, Camaro с черными полосами... и пусть вас не удивляет моя память. Я так трясся над своей коллекцией, что она сохранилась до сих пор. Она стоит у меня в кабинете, и вот сейчас я на нее смотрю.

Кругом вмятины и царапины, а универсал Citroen DS я явно красил в плохом настроении. Наверное, когда сестра проткнула мой мяч-попрыгун. Но благодаря этим отметинам, сколам, нелепым цветам эти машинки такие родные.

Конечно, сейчас кто-нибудь вроде Джеймса Мэя скажет: “А вот если бы ты оставил их в коробочках, сейчас они бы стоили целое состояние”. Конечно, это так. Но разве может маленький мальчик сказать: “Ой, папа, спасибо за это купе Citroen. Я уберу его подальше, потому что через много лет оно будет стоить 25 фунтов”?

Так же было у меня и с пластинками: все обложки изрисованы, а винил исцарапан. И то же самое с вином. Зачем покупать ящик, если не собираешься пить? И с картинами. Рембрандт писал свои полотна не для того, чтобы их хранили в сейфе: совершенно нездоровая мысль.

И потому вы, наверное, уже догадались: я думаю о тех, кто покупает машины, но не ездит на них.

Конечно, разбить Bugatti Royale или Ferrari GTO – это трагедия. Но если бояться непредвиденного, то вообще не стоит вылезать из кровати. На машинах нужно ездить. Вот для чего их строят.

Но есть большой вопрос. Можно ли их модернизировать? Или нужно сохранять их первозданный вид, в котором они покинули завод?

Я считаю, что когда речь о настоящих раритетах, ответ такой: оставьте их в покое. Это машины, но это и кусочки истории, и будущие поколения должны увидеть, какими они были, когда были новыми.

Однако о менее редких машинах я скажу: нет, ни в коем случае. Однажды я поехал по Европе на Eagle E-Type, и поскольку на нем стояли улучшенные тормоза и улучшенная система охлаждения, он не взрывался всякий раз, когда выглядывало солнце, и не въезжал в стену всякий раз, когда я пытался остановиться.

Суть проблемы проста. Если собираешься ездить на E-Type сейчас, почему бы не оснастить его начинкой посовременнее? Ведь признайтесь честно: вы купили его не за потроха, а за внешность.

Я хочу рыжие коврики и не вижу причин, по которым в багажнике нельзя установить кронштейн для моего AK-47.

И вообще, недавно Eagle доказал, что даже внешность можно улучшить. Они сделали один-единственный E-Type с другим кузовом для какого-то канадца, и должен сказать, это едва ли не самый красивый автомобиль, который попадался мне на глаза.

Все это наводит меня на мысль о моем Mercedes Grosser. Конечно, он красив, но, может, и его можно улучшить? Может, добавить спойлер или сделать плоский нос? Думаю, все-таки не стоит. Но внутри… это другое дело.

Сейчас он полностью оригинальный – то есть пахнет египтянином, который владел им в 60-х. И бизнесменом, который купил его потом. Дерево выцвело. Водительское сиденье как будто провалено... нет, конечно, это неправда. Оно провалено не как будто. Оно провалилось по-настоящему. Кассетная магнитола – хорошо, но коллекции кассет у меня уже нет. Остался только сборник софтрока 90-х, а Foreigner я уже не люблю.

Я чувствую, что салон нужно менять. Но здесь возникает вопрос на миллион долларов (скорее всего, буквально): нужна ли ему скрупулезная реставрация? Или лучше начать заново?

Ведь чтобы наслаждаться этой машиной еще больше, чем сейчас, мне не хватает разъема для iPod и встроенного телефона. Еще нужна спутниковая навигация, и все это можно поставить всего за два миллиарда фунтов. Я не об игрушках, которые все равно никогда не работают как надо. Нет. Меня волнует все остальное.

Видите ли, я лелею мечту заменить передние сиденья на что-нибудь посвежее. Ковши AMG оливкового цвета подойдут. Думаю, они будут хорошо смотреться с бледно-серо-зеленым кузовом. Я хочу толстые коврики из рыжей овчины и переделать бар, чтобы туда входило больше рюмок. К тому же я не вижу причин, по которым в багажнике нельзя установить кронштейн для моего AK-47.

Но вот в чем проблема. Случись мне захотеть новую лампу или ковер в дом, найдутся тысячи и тысячи очаровательных стройных леди среднего возраста, которые придут ко мне с образцами и адресами маленьких испанских фабрик, о которых я никогда и не слыхивал. Они расскажут о вещах, о которых я и не мечтал, об оконных шпингалетах, от которых сносит крышу, и... “не хотите ли установить управление светом?” А потом они отправятся домой, мечтая о Кевине МакКлауде.

Но я не знаю ни одного дизайнера автомобильных интерьеров. Конечно, в подворотнях есть места, где пожилые дядьки реставрируют старые машины с неимоверной, но бессмысленной точностью. Когда такой автомобиль заканчивают, его запирают в герметичную камеру.

Если прийти к ним и попросить поставить оливковые гоночные ковши на Mercedes Grosser 1969 года, их обнимет кондратий. Но перед смертью они успеют крикнуть, что оливковые гоночные сиденья – ни за что!

Почему? Почему не процветает рынок послепродажного тюнинга автомобильных интерьеров? Очень зря.

Казначейство высчитало, что в ближайшем будущем 1,3 млн человек потеряют работу. Если я окажусь одним из них, то обязательно организую такой бизнес. А если не я, то, надеюсь, этим займетесь вы. Потому что мне отчаянно нужен кто-нибудь для персонализации моего Mercedes. Деньги не проблема, и я убежден, что найдутся и другие желающие.

Подумайте только: мы тратим миллиарды на то, чтобы машины сидели ниже, ехали быстрее и быстрее проходили повороты. Но не делаем почти ничего, чтобы в них было приятнее сидеть. А с нынешними пробками это, конечно, гораздо важнее.

Что скажете?

Комментировать 0