Думаете, это было легко?

Трибуны вокруг нашей сцены сделаны из строительных лесов. То есть наши 7000 зрителей будут сидеть на самом большом в мире электрическом стуле.

Все было задумано как гудвудский фестиваль скорости, только в Африке. Известнейшие в автоспорте имена, блистательный набор машин, и мы трое – карлик, педант и орангутанг – шныряем повсюду и зажигаем на сцене посреди трассы.

Это был первый фестиваль Top Gear на славной гоночной трассе Кьялами в ЮАР. На бумаге все было замечательно: приедут Дэвид Култхард, Джоди Шектер, Дерек Белл, Эдди Джордан, Стирлинг Мосс, Тифф Ниделл, Сабина Шмитц и Ник Мэйсон из Pink Floyd, который привезет две машины из своей коллекции.

Задумали гонку болида Red Bull с супербайком. Ричард, Джеймс и я будем рассекать по трассе на Mercedes SLS, Porsche GTRS и Ferrari 458. Тифф проведет каскадерский мастер-класс, научит желающих “полицейскому” развороту. Сабина подписалась на ралли на Subaru. А тем временем более 400 машин – все редкие и классные – будут крутиться по трассе в безостановочной оргии дрифта и грохота...

На репетициях трасса была залита закатным солнцем, и я смотрел, как Джоди Шектер – герой моего детства – мчится на своем чемпионском Ferrari 1979 года, а на хвосте у него сидит Дэвид Култхард в Red Bull. Какой грохот! Какое зрелище! Это завораживало, и я не мог дождаться, когда наконец поднимется занавес…

Вы удивитесь, когда узнаете, что в последний день фестиваля, около 11 утра, Джеймс Мэй и я лежали со спущенными штанами на спинке дивана кверху задом, грызя подушки, а две южноафриканские медсестры делали нам инъекцию чего-то, что, как они сказали, нас “взбодрит”. У Хаммонда есть фотографии. Их можно продать за бешеные деньги.

Так что же случилось? Как огонь, который горел так жарко, внезапно угас настолько, что нам пришлось прибегнуть к медицине вуду, чтобы продержаться последний день? Ответить можно одним словом – погода.

Конечно, автомобили ездят в дождь. Под толстыми, как палка, струями мчат даже болиды “Формулы-1”. Но в ЮАР дождь другой. Он обрушивается, как будто в небесах кто-то перевернул ванну. Бездонную. В такую погоду на автомобиле не очень-то покатаешься – и не только потому, что до него нельзя дойти, не вымокнув до нитки.

И это только часть проблемы, потому что южно-африканский дождь почти всегда форсирован громом и молниями. Первый удар, в пятницу вечером, попал в нашего оператора, и тут мы прозрели…

Трибуны вокруг нашей сцены сделаны из строительных лесов. То есть наши 7000 зрителей будут сидеть на самом большом в мире электрическом стуле. Хуже будет, только если заставить их прикрыться губкой или ситом.

Но конец света наступил, когда сцена превратилась в бассейн. Мы скрипели мозгами, чтобы придумать что-то – что угодно! – что поедет в таких условиях. Но поскольку гоночных лодок у нас не было, мы не придумали ничего.

Бравый Тифф Ниделл вызвался погонять на Ariel Atom, но через полсекунды был хоть выжимай. Ричард Хаммонд тем временем пугался молний – совершенно напрасно, ведь он стоял рядом со мной – а потом отказался выходить, пока ему не дадут шноркель.

В конце концов нам пришлось отложить шоу до окончания грозы. Мы ждали, ждали и ждали… и наконец, когда дождь превратился в тайфун, выплыли на сцену и провели половину шоу перед 65 зрителями. Большей частью это были механики. Все остальные или сдались и ушли домой, или их убило молнией. Настоящая драма.

Тем вечером нам сказали, что в воскресенье будет не лучше, поэтому мы с Джеймсом решили, что лучший способ приглушить боль несбывшихся ожиданий – выпить просто невероятное количество пива, вина, коктейлей и “патрона” – местной смеси кофе и текилы. Она великолепна, но когда мы в конце концов пошли спать, то были слегка под мухой...

Неважно, все равно весь следующий день делать нам было нечего. Мы сидели в каптерке за сценой, смотрели в окно и пытались убедить себя, что распогодилось.

Представьте мое удивление следующим утром, когда я раздвинул занавески и увидел, что небо – чистейшее море синевы. Я испытал глубочайшую радость, а потом меня замутило, и я стал лихорадочно обшаривать свой бардак в поисках нурофена.

И вот через час я лежал с иглой в заднице, а еще через 10 минут несся по Кьялами позади Джеймса, который твердил, что ему вкололи водку и оттого он не помнит, куда идет трасса и зачем в машине руль.

Народу было битком. Атмосфера наэлектризована. Разбили Ferrari. Толпа ликовала. Култхард “резал пятаки” на Red Bull. Эдди Джордан пошел в народ на пит-лейне. Ник Мэйсон почти побил мировой рекорд, когда с места разогнался до сотни и сразу затормозил. Все было отлично, пока небо снова не начало темнеть…

Наше последнее выступление со сцены было намечено на пять. И мы не могли его отложить, потому что всей группой должны были успеть вечером на самолет, чтобы лететь в Осло на следующее выступление мирового турне.

И что же делать? Запустить зрителей на трибуны и надеяться, что никто не поджарится? Ждать и пропустить самолет? Или отменить все и вернуть деньги? Такое трудно решить и в моменты попроще, а когда ты потеешь, трясешься и на коленях выпрашиваешь у медсестры еще укольчик, решение дается особенно тяжело.

В результате мы продолжили под сверкание молний и одобрительный грохот грома, и должен сказать, что лучше выступления у нас не было. Я стоял в воде по колено, Хаммонд – по яйца, а Мэй походил на утонувшего спаниеля, но мы это сделали. И я хотел бы кое-что добавить к искренней благодарности зрителям ЮАР, которые пришли к нам, рискуя жизнью: надеюсь, вам понравилось так же, как и нам.

Что скажете?

Комментировать 0