Большой облом

Ричарду скоро сдавать экзамен на управление геликоптером. Осталось только выучить 80 000 страниц ПДД для вертолетов

Ричарду скоро сдавать экзамен на управление геликоптером. Осталось только выучить 80 000 страниц ПДД для вертолетов

Как говорилось в одной из передач прошлого сезона, в последнее время я развлекаюсь полетами на вертолете. Хотя вряд ли “развлекаюсь” – подходящее слово. Ведь речь идет о машине, которая может катапультировать тебя сквозь Врата Рая при малейшем намеке на ошибку. Пусть он и маленький, а все равно вертолет. И считать маленький вертолет безобидным – все равно что совать пиранью себе в штаны. Но, несмотря на крепнущее чувство, что кроме меня и инструктора в кабине есть кто-то третий – с косой и оскалом костяных челюстей, – это ужасно увлекательное занятие. Я освоил понятия тяги несущего винта, срыва потока на отступающей лопасти и подъемной силы поступательного движения. Узнал об ужасах вихревого кольца и запретной кривой “высота-скорость”. Скоординировал движения рук и глаз так, что теперь никто не узнает во мне тощего юнца с торчащими коленками, который наступал на мяч и мазал мимо открытой корзины.

Я быстро продвигался к получению летных прав, чтобы порхать по миру, куда только в голову взбредет. Научился садиться на склон (парковаться на подъеме), маневрировать в тесноте (разворачиваться в три приема), взлетать при встречном ветре (не глохнуть при трогании) и сажать вертолет в режиме авторотации (аварийно тормозить). Следующим этапом был полет в одиночку: сверхважное событие, что не дано понять тем, кто учится водить машину. Когда мой отец учил меня ездить, он ни разу не просил меня остановиться на светофоре в Райпоне, не выходил из машины и не отправлял меня в Лидс, чтобы я позвонил ему оттуда и потом вернулся домой. Но от ученика-пилота это требуют: в конце прошлого года я вплотную подошел к решающему дню. И тут передо мной оказалась кирпичная стена – фигурально, конечно, выражаясь.

Посмотрим правде в лицо: мог ли я соврать, когда меня спросили о травмах за последние пять лет?

Чтобы CAA (Управление Гражданской Авиации) позволило ученику совершить самостоятельный полет, он должен пройти медкомиссию. Довольно жесткую, хотя для тех, кто учился нырять с аквалангом или покупал медицинскую страховку, сущий пустяк. Есть только одна проблемка. Точнее, две. Оказывается, CAA страшно не любит травмы мозга и камни в почках. У меня – и то, и другое. На этом мой путь в небо оборвался. Я воспринял новость с минимумом обид, крика, швыряния вещей, пинания урн, битья чашек и мрачного молчания. И меньше чем через неделю решил, что пока CAA рассматривает мое дело (мог ли я соврать, когда меня спросили: “Были ли травмы за последние пять лет?”), я налягу на теорию. Это по крайней мере что-то знакомое. Когда готовятся к экзаменам на права, тоже читают ПДД и учат знаки. Ученики-пилоты занимаются очень похожими вещами. Только правил у них 100 книжек (всего 80 000 страниц). И каждая называется достаточно длинно и сложно для того, чтобы мозг у Хаммонда взорвался и вытек из ушей.

Конечно, чтобы получить свою лицензию, Джеймс Мэй сдавал те же экзамены. Хотя пилотирование самолета с неподвижным крылом так же напоминает управление вертолетом, как мобильник с камерой – компьютерный томограф, то, что нужно заучить, очень похоже. Джеймс легко одолел этот этап: его огромный мозг вырос еще чуть-чуть и вместил миллион-другой новых фактов. Но для меня это было перегрузом. Я чувствовал себя фермером, откармливающим гусей для фуа-гра: он пихает и пихает еду птице в горло, пока ее печенка не лопнет. Я читал и перечитывал книги о погодных условиях, законах, навигации и радиосвязи. Я забивал голову огромными комьями информации, заставляя мозг глотать все эти VMC, VFC, IFC и IMC вместе с катабатическими воздушными потоками и адиабатическими вертикальными градиентами температуры влажного воздуха, пока не почувствовал, что раздувшийся орган жмет на череп изнутри. Но я пройду и через это. Я жду, что когда-нибудь CAA допустит меня к самостоятельному полету, я снова сяду за руль... или как он там называется, и когда-нибудь полечу по-настоящему. А пока... Знаете, как я изменился? Знаете, сколько места на дороге я оставляю ученикам автошкол? Терпение? Ха, внезапно я стал самым терпеливым человеком на свете.

Что скажете?

Комментировать 0