Ричард Хаммонд о подержанных машинах

Кто-то бесцеремонно лишил Ричарда иллюзий насчет рынка подержанных машин. Кто же, как не он сам...

Каждый раз, когда в новостях требуется комментарий от лошадника, нас угощают пространным ржанием какого-нибудь аристократа в твиде, без подбородка, у которого породы явно больше, чем мозгов. Моя жена тоже завзятая лошадница. Ее день начинается с грязи, мороси и навоза: она выгоняет своих коников на улицу, топтать свой собственный завтрак и опустошать мою чековую книжку, а сама принимается протряхивать грязную подстилку.

Но Минди не из тех, кого обожают английские новостные СМИ. Ее твидовая куртка так уделана компостом, который в немереных количествах про изводят задницы ее четвероногих подопечных, что, честно говоря, твидовой считаться не может.

Речь Минди не отличается идеальным произношением. Моя жена не считает, что всаднику обязательно нужен хлыст, и не выводит в церкви вибрато, сравнимое с грохотом отбойного молотка. А вот подбородок у нее как раз есть. Благодаря перечисленным недостаткам и достоинствам она выде­ляется в конной тусовке, как клоун на похоронах.

Но в жизни не все так однозначно. Мир не черно-белый. И эти лошадники – такие же люди, как мы. И то, что к их воображаемому благородству и тонкой натуре прилагается безупречная мораль... сказать откровенно, это чушь. Я далек от того, чтобы осуж­дать всех, одержимых страстью к лошадям. Но мы с женой убедились, что в делах эти люди безжалостны, как забор из рабицы в гангстерском фильме.

Мы с Минди любим читать объявления о продаже на последних страницах конных журналов и угадывать, что кроется под невинными фразами. “Идеальный пони под ребенка” может оказаться помесью саблезубого тигра с Гитлером. “Ходит в поля одна и в смене” может означать “нестабильная и злобная психопатка, которой одна дорога – на колбасу”. “Отлично расчесывается, грузится и дается стричься” – это наше любимое. В вольном переводе это значит “коварное, норовистое существо, которое при погрузке в коневоз постарается убить и вас, и ваших детей”. Уже не раз нам доводилось наблюдать за тем, как наш недавно приобретенный “ангел”, как по колдовству, превра­щается в безумного убийцу. Со временем конный рынок в наших глазах стал чем-то вроде минного поля. И каждый раз в запале семейной ссоры, когда мы с Минди выяс­няли, что лучше: четыре колеса или четыре ноги, я садился на своего конька.

Я утверждал, что автомобилисты и байкеры, наоборот, исключительно приличные, честные люди безу­пречных моральных качеств. Они горят желанием разделить удовольствие от владения чудесной старой машиной и только поэ тому продают ее. Я яростно защищал автомобилистов всего мира! И представьте, каково мне было обнаружить, что я сам принадлежу (хотя я совсем этого не хотел!) к самым беспринципным мошенникам из тех, что продают лошадей, автомобили или оружие массового поражения. Я готов был сквозь землю провалиться, и это еще мягко сказано.

Недавно я заметил, что стал реже ездить на одной из моих железяк, у меня нет времени поддерживать ее на ходу и “в отличном состоянии”. Я решил продать машину. Но поскольку мне предстояло уехать, продать автомобиль вызвался мой приятель, а вырученные деньги мы решили использовать на пару неотложных ремонтов. Чудненько. Я отдал ему машину. И забыл. До тех пор, пока не получил довольно злобное письмо.

Видимо, приятель составлял объявление, задействовав все свое воображение. И покупатель, мягко говоря, не обрадовался, обнаружив, что машина не подлежала тщательной эксперт­ной реставрации, как было обещано в объявлении. Он схватился за клавиатуру и выплеснул гейзер кипящего возмущения в письме к вла дельцу машины, то есть ко мне.

Это справедливо, ведь машину продавал я, хотя опосредованно, и мне предстояло исправить косяк. Взять обратно деньги покупатель отказался, а значит, не оставалось ничего другого, как раскошелиться и привести автомобиль в более-менее то состояние, в котором человек надеялся его получить. Это стало бы для меня просто отличным уроком. Вот только сейчас предстоит покупка очередной старой машины, а меня парализует страх и охватывает паранойя, стоит мне об этом поду­мать. Я всегда вплывал в автосалоны и гаражи невинно-счастливым и доверчивым, как новорож­денный коала. Теперь я крадусь, окутанный серыми тучами недоверия. Это портит всякое удовольствие. Будто я покупаю не машину, а лошадь.

Что скажете?

Комментировать 0