Джеймс Мэй о согласии

Жить в полном согласии очень скучно. Слава Богу, в TopGear такого никогда не будет

Одна из причин, почему TopGear смот­рится, в том, что мы трое никогда ни в чем не сходимся. Как однажды заметил скучный бизнес-магнат, когда два человека в правлении в чем-то согласны, один из них зря занимает свое место.

Впрочем, вполне вероятно, что шоу смотрится благодаря высоким стандартам качества, превосходной операторской работе, мастерству звукооператоров, которые записывают звук выхлопа суперкара таким, каким его слышит водитель.

Если учесть, что для большинства наших зрителей английский язык не родной (например, для австралийцев), то последнее объяснение больше похоже на правду. Возможно, те фанаты, с которыми мы познакомились в Ираке, просто ждали, что с Кларксона упадут штаны. Что Хаммонд облажается, а я потеряюсь. Этот универсальный язык инс­тинктивно понимают все: вспомните жест “Пожалуйста, счет!”

Но я вообще-то не об этом. Мы спорим. И это нормально. Subaru Legacy Outback нравится нам всем, но только Джереми и я любим спред для сэндвичей.

Мы с Хаммондом любим консервированные бобы с маленькими колбасками (в густом томатном соусе). Хаммонд и Кларксон любят Ford Mustang, а я считаю его отсталым. Мы с Хаммон­дом любим велики, а Кларксон – нет, потому что крутит педали, как долговязый злодей из комикса. Мы с Кларксоном за ранний Genesis, но не за Supertramp, хотя Джереми не разбирается в хорошем джазе. А Хаммонд понимает, но тер петь не может Genesis. Ну и так далее.

Но хотя бы насчет первого Beetle мы согласны. Отвратительный фурункул, а не машина, на нем ездят люди со всевозможными пунктиками. Все правда! Но я, извините, передумал.

За последние несколько месяцев я провел с “Жуком” много времени, потому что ему был посвящен большой кусок в моем сериале “Народные автомобили”. Нет, это ужасный автомобиль. Но при этом он интересный.

Интереснее, чем, скажем, Morris Minor, хотя тот просто душка. А у Beetle душа с червоточиной. Поэтому он любопытен, как исправившийся разбойник. Lamborghini мы тоже любим за это самое – за порочное прошлое. Если заглянуть в историю Beetle поглубже, там все в темных пятнах – обман, возможно, воровство, разжигание войны, политические уловки и чистое зло. Но потом он стал кумиром хиппи, и история закончилась миром. Даже несмотря на то, что величайшие автомобильные умы на планете считали его полной чушью, в конце концов он выполнил свое предназначение – дал массам автомобиль. Жаль, что эти массы были в основном наркошами и прожигателями жизни.

Beetle был исключительно современным и очень умно сконструированным. И раз уж мы об этом заговорили, он не служил базой для 911. Считается, что Beetle был сконструирован Фердинандом Порше, а когда появился 911, он уж лет десять как умер. 911-й – работа его внука и главного дизайнера Porsche Эрвина Коменды.

То, что он был заднемоторным, с воздушным охлаждением и формой напоминал одну грудь Марии Антуанетты, не значит, что 911 был пост­роен на базе Beetle. Многие машины использовали эту концепцию, так как какое-то время она счи талась прогрессивным направлением конст­руирования. Beetle Фердинанда был просто блес­тящим образчиком продвинутого мышления тридцатых, которое процветало и в 60-е, и в 70-е. Посмотрите, например, на Subaru.

Разве можно сказать, что Cortina был построен на базе Model T, потому что они оба были перед­немоторными, с водяным охлаждением и задним приводом? Чушь!

Ездить на первом Beetle невыносимо. Звук такой, как будто все человечество пускает газы одной очередью. Сидеть неудобно, коробка с норовом, отопление и вентиляция есть только в теории. Ветровое стекло слишком маленькое.

Но можно взглянуть на “Жука” по-другому. Вообще-то старые машины меня раздражают. Они плохие, вот почему их больше не делают. Но некоторые доставляют интеллектуальное удовольствие, если задуматься об их значении для мира.

Поэтому ваш старый рыдван может оказаться самым интересным автомобилем в истории, и Beetle – как раз из таких.

Думаю, придется купить себе один.

Темы:

Мэй

Что скажете?

Комментировать 0