Ричард Хаммонд о том, что вы любите

Не ограничивайте себя, не отказывайте себе в том, что любите. Расправьте крылья и наслаждайтесь! Всегда ваш, Ричард

Буквально на этой неделе я лично пережил один из ­важнейших моментов из прошлого. Важных для мото- и автофанатов, ­конечно.

Начало было так себе: Ларри заставил меня понервничать. Он приехал за моим Sunbeam Limousine 1934 года без трейлера! И заявил, что отгонит машину своим ходом в свой сервис и выставит на продажу. По мне, его шансы стремились к нулю. Вряд ли кто-нибудь вообще увидит мою машину в ангаре-развалюхе, приткнувшемся в глуши Глостершира, где Ларри реставрирует и продает винтажные и классические моцики. А если и увидит – что, тут же откажется от мысли о классическом BMW с оппозитным 2-цилиндровым мотором или о гоночном MV Agusta и купит шестиметровый 80-летний лимузин?

Еще больше меня волновало, как Ларри доберется до своей мастерской. До нее 72 км, и все в горку! Да еще через жуткий Фиш-Хилл – серпантин, почти отвесно восходящий на Котсуолд. На нем даже мой 911 выдыхался. А что говорить о 80-летнем рыдване, который дальше чем на пять километров от дома-то и не отъезжал? Но Ларри – оптимист. Бывший вояка. Не могу представить себе его, увешанного оружием и всякими разными гранатами, ползком и перебежками идущего в атаку. Скорее, он торчал в окопе или другом укрытии, беспрестанно подбадривая возбужденных бойцов: дескать, пусть врагов и больше, они сильнее и лучше вооружены – плевать! Вы, парни, победите!

И вот наш оптимист прыгнул за руль, завел бархатно закашлявший Sunbeam и потарахтел вон со двора. Я решил, что больше его не увижу – если только он не вернется пешком от того кювета, где Sunbeam испустит дух...

Через два часа он позвонил и... Ни слова из ожидаемых “Провал, катастофа!”,“Сгорел!” или “Развалился!” я не услышал. Ларри восторженно докладывал в трубку о том, как легко он скользнул на Фиш-Хилл и как ровно держалась температура, как мягко включались передачи и отлично работали тормоза. Он же говорил, что все будет хорошо!

Вдохновленный, но немного растерянный и пристыженный, я вышел из гаража и внимательно посмотрел на Sunbeam, который остался у меня. Это мотоцикл, и он еще старше автомобиля – выпуска 1927 года. Хотя он не сложнее затычки для ванной, езда на нем требует зверски сложных манипуляций. Труднее разве что печатать на викторианском печатном станке. Поначалу я частенько катался на нем, наслаждаясь изумленными взглядами прохожих. Они таращились на меня, левой рукой регулирующего смесь или выжимающего сцепление, правой – меняющего угол опережения зажигания, газующего, подкачивающего масло на коленвал и переключающего передачи – с рулем в зубах. Но я никогда не ездил на Sunbeam куда-нибудь по делу. А вот сегодня решился.

Поднатужившись и вооружившись наст­роем, близким к могучему оптимизму Ларри, я пошел превращать Sunbeam из экзотической развлекухи в средство передвижения. Нечто подобное происходило, наверное, на рассвете автомобильной эры. В какой-то момент самоходные повозки перестали быть диковинной новинкой и превратились в транспорт. Я вознамерился поехать на нем на ферму к приятелю. Всего 13 км пути. Не бог весть сколько, но верхом лучше, чем пешком.

И я сделал это! Моя семья была уже там: они, конечно, приехали на машине. А через час наступил исторический момент. Представьте, сто или около того лет назад кто-то так же крас­нел и потел перед собравшимися друзьями, не в силах убедить свою эдвардианскую новинку завестись. Он много раз проделывал это, но только для развлечения, чтобы изумить публику – но сегодня эта самодвижущаяся диковина стала его транспортом. При попытке завести Sunbeam кикстартером я перелил топлива. Я обеднил смесь, просушил свечу и продолжил. Я знал: несмотря на то, что все говорило об обратном, он прокашляется и таки оживет. Мне жаль тебя огорчать, дорогой читатель, но так и вышло.

Что скажете?

Комментировать 0