Ричард Хаммонд о круиз-контроле

Всегда считал, что самая никчемная опция в автомобиле – круиз-контроль. При заказе ее отмечают последней...
Ричард Хаммонд о круиз-контроле
Всегда считал, что самая никчемная опция в автомобиле – круиз-контроль. При заказе ее отмечают последней...

В круиз-контроле нет ни эстетической красоты, ни возбуждающей мощи, короче, “на скорость не влияет”. Но когда надо долго шлепать по автостраде, а заняться, кроме борьбы со сном и выглядывания на горизонте полицейских радаров, нечем, круиз-контроль бывает полезен. На пустом загородном шоссе он помогает не остаться без прав: выставил “110 км/ч” и катишься. У меня даже на байке стоит “круиз”.

Но есть нечто более прозаическое, что я теперь ценю не меньше, чем круиз-контроль. Это дворники. Да, они “в стандарте” на любой машине, выпущенной позже моего Defender 1956 года. Но их недавний внезапный выход из строя на моем Discovery заставил меня оценить простые вещи заново.

Семейство Хаммондов вернулось из отпуска в Гатуик на три часа позже – из-за того, что самолет оказался не прочнее и не надежнее викторианского чайного сервиза. И вышло, что единственный автомобиль, еще менее приспособленный для простой поездки из аэропорта домой, – это мой Land Rover Discovery. Правда, когда я сажал в него жену и дочерей, чтобы отправиться в четырехчасовой путь домой, я этого еще не знал.

Водитель, едущий в ночи домой, чувствует особенное, острое одиночество. Жена и загорелые дети спят, чемоданы горой свалены в багажнике, в голове отчетливо витают отпускные воспоминания. Где-то через час пронзительную тишину и мое мнимое одиночество нарушил яростный ливень, я отвлекся и перестал завидовать сопящему семейству. А еще через 10 минут в кромешной и бесконечной темноте под проливным дождем... отвалился дворник.

Сделав пару грациозных взмахов во всю ширину стекла, он отделился от кронштейна и остался лежать, зацепившись за правую стойку. Выругавшись и остановившись, я сообщил проснувшимся было пассажирам, что все хорошо. Все снова уснули: ведь, сообщив о поломке дворника, я умолчал о том, что чуть не вылетел с дороги, когда меня ослепила встречная фура. Засучив рукава, я присобачил проклятый дворник на место.

Уродливая конструкция продержалась еще 10 взмахов, а потом дворник снова рванул на свободу. Я понял, что 10 движений – это предел, после которого дворник слетает. И еще я понял, что лучше сворачивать на обочину по-тихому. Иначе проснется жена и скажет что-нибудь неприятное. И если повезет (а как может повезти тому, у кого ночью в ливень отваливаются дворники?), она не разбудит дочерей, которые похихикают над незадачливым отцом, прежде чем опять забыться детским сном. И ты снова останешься один на один с отвратительным настроением. Мокрый...

В этой долгой одинокой дороге я понял больше: должно быть, я приноровился управляться с непослушной деталью лучшего творения Солихалла, как пилот нашего самолета – со своей дряхлеющей машиной.

Если 10 взмахов – предел, грех тратить их впустую. Я научился обходиться без дворников, ориентируясь по отражателям разметки. Если навстречу ехала фура, я подпускал ее совсем близко, пока она не ослепит меня, и тогда только позволял себе включить дворники. Дворника хватало на пять фур, потом я останавливался, выскакивал под дождь, поправлял щетку, ехал дальше и слушал, как сопят мои дети. От Гатуика до дома я встретил не одну тысячу фур.

Наконец, совершенно без сил, я разбудил жену и прошептал, что мы дома. Потом отнес спящих дочерей спать. На краткий миг у меня возникло желание поджечь Discovery и уснуть под зарево погребального костра. Но машина ведь не виновата. И я за нее еще кредит не выплатил. И вообще: она напомнила мне, что в нашей автомобильной жизни, как и в жизни в более широком смысле, необыкновенное удовлетворение могут дать самые простые вещи. А когда они ломаются – это величайшее несчастье.

Что скажете?

Комментировать 0