Дуэль большая железнодорожная

Чем быстрее из Чикаго до Сан-Франциско – автомобилем или поездом? Без остановки через всю Америку! Ну что ж, пан или пропал. Заводим Bentley V8

Давным-давно, в конце 20-х – начале 30-х годов не было ни телевидения, ни трек-дней. И автомобилистам Европы, чтобы покуражиться и получить дозу адреналина, приходилось изощряться и включать воображение на полную. Одной из популярных игр того времени было выставить машину против основного транспорта – поезда. Такие гонки устраивали только на большие дистанции. Особенно популярен был маршрут Лазурный берег–Кале, где ходил “Голубой экспресс” (с вагонами характерного небесного цвета).

Казалось бы, что тут такого? Но тогда не было платных дорог, и ехать приходилось по разбитым кривым шоссе. Да и машины были совсем ненадежными. Поэтому такие гонки становились реальным испытанием. Обогнать “Голубой экспресс” пытались самые разные пилоты на самых разных тачках, но никому это не удавалось. Пока Rover не построил свой Light Six.

Ну вот и все, думаете вы. Однако кое-кто посчитал, что надо нанести последний мощный удар, и сделать это красиво. Это был не кто иной, как Вулф Барнато по прозвищу Бейб – крупнейший акционер небольшой фирмы Bentley. Лидер золотой молодежи “бентли-бойз” (и трехкратный победитель Ле-Мана в 1928, 1929 и 1930-м) поставил 100 фунтов на то, что он первым приедет в Кале и окажется в своем лондонском клубе еще до того, как “Голубой экспресс” войдет под своды вокзала. И 13 марта 1930 года Вулф завел свой Speed Six и попытался изменить ход исто рии.

Дуэль большая железнодорожная

Они со штурманом Дейлом Борном стартовали из бара Карлтон-отеля в Каннах. Барнато успел на пакетбот через Ла-Манш и приехал в клуб Консерваторов на улице Святого Иакова вовремя. Несмотря на проколы, туман, пропущенные заправки и опасные дороги, он на четыре минуты опередил “Голубой экспресс”, навечно стал легендой, прославил Bentley и был немедленно оштрафован французскими властями за гонку по общественным дорогам. Больше, чем на 100 фунтов.

Именно из-за Вулфа Барнато я стою на подземной платформе в Чикаго и смотрю на человека в пробковом шлеме.

Да, это просто удар в нос публике в общественном транспорте: разноцветные шорты, красная рубашка, желтый платок и шлем. С неуклонной сосредоточенностью пенсионера он тащит за собой по темной платформе небольшую сумку на колесиках – этакий кислотный скаут. Останавливается, смотрит на меня, тихонько фыркает и исчезает в огромном брусе из нержавеющей стали по левую сторону от меня. А точнее, садится на Amtrack California Zephyr и собирается отдохнуть, пока поезд будет мчать его к Эмеривиллю под Сан-Франциско. 3920 км и (за вычетом остановок и с учетом смены часовых поясов) 52 часа 40 минут. Значит, мы точно обгоним поезд, но только спать придется в дороге. Стоп, а как же насчет заправиться, поесть, пописать? Пробки и все такое? Я сглатываю ком в горле и решаю не говорить об этом Дэну Риду, Джастину Лейтону и пиарщику Bentley Майку Сейеру (двое поедут за нами в W12 Continental). Им-то точно придется часто заправляться. Второй автомобиль нужен для того, чтобы побыстрее расправляться со съемкой. А еще потому, что у Continental нет запаски. Если пробьем колесо, то гонке конец. А так мы снимем колесо с W12, поставим на наш красный V8 и поедем дальше.

Дуэль большая железнодорожная

Через час, опоздав с отправлением на полтора часа, поезд сажает последних из 486 пассажиров. Перед первым из трех дизель-электрических локомотивов загорается зеленый семафор, и Zephyr с тихим гулом отъезжает от станции, увлекая 13 вагонов (три люксовых вагона, четыре спальных, три стандартных, а еще ресторан, салон и багажный) в путешествие через всю Америку. Внушительное зрелище – блестящая стальная змея втягивается в туннель, как струйка ртути, утекающая в раковину.

Я поворачиваюсь к спутникам и начинаю ругать их на чем свет стоит: а они-то чего тормозят? Мы бежим, спотыкаясь, по переходам под Чикаго, поднимаемся, пересекаем красивый сводчатый зал и выскакиваем на улицу, где стоят сияющие Bentley. Я откидываю крышу, завожу гулкий битурбо, и мы стремительно срываемся навстречу небывалым приключениям.

Точнее, нестремительно. Поезд летит по рельсам со скоростью 80 км/ч, а Bentley увязает в чикагских пробках и путаной системе объездов. Тут и крышу приходится поднять, потому что начинает моросить. Ничего хорошего. В V8 очень-очень тихо, и в тревоге я начинаю поглощать смесь цукатов с орехами. Как покажет время, это было ошибкой. Для оперативной информации о движении поезда (мы хотим сделать по дороге несколько фотографий) у меня на горячей клавише сидит человек из диспетчерской Amtrak – Марк Мальяри. Он сказал, что первую остановку нам лучше сделать в Бёрлингтоне, штат Айова, потому что там Zephyr пересечет Миссисипи по живописному железному мосту. И мы получим чудесный снимок. До Бёрлингтона 400 км или четыре с половиной часа езды.

Дуэль большая железнодорожная

К сожалению, из-за пробок мы попадаем туда через 20 минут после того, как в 6 часов 10 минут вечера с 45-минутным опозданием там величественно пройдет поезд. У меня начинается натуральная паника. Поезд мчит не на шутку. По самым грубым подсчетам, на перегонах Zephyr идет под 130 км/ч. Мы уже от него отстаем и если не догоним – и поскорее, то добудем только невеселую истории о том, как мы завалили дело. Заправляем машины на Kum&Go, заодно заправляемся сами – ядовито-желтыми Cheetos. Я покупаю шляпу, и мне становится немного легче, но команда уже знает, что следующая остановка в Денвере, Колорадо: 15 часов езды и 1340 км. Немало.

California Zephyr ходит по этому маршруту с 1949 года и всегда позиционировался не как транс­порт, а как “отпуск на колесах”. В нем были специальные вагоны со стеклянным куполом сверху – Vista-Dome, купе с двухспальными кроватями и маленькие купе с двумя откидными спальными местами. Дешевые местные авиалинии еще не убили романтику долгого путешествия. Вторая причина в том, что поезд обходит самые зрелищные места длинной дугой: от Великих равнин до Скалистых гор, от вершин Сьерры до пустынь Невады. И 90 км/ч его средней скорости трудно превысить даже на мощной современной машине на прямых современных хайвеях. В теории все получается отлично и выглядит прекрас­но. На самом же деле, как мы уже поняли на чуть не провалившемся первом этапе, все иначе.

Дуэль большая железнодорожная

Я смутно помню, как на железнодорожном переез­де в городке, названия которого я не помню, солн­це вдруг скатилось за дома, как падающая звезда. Я помню, как пошел на обочину пописать в темноте и очень боялся змей. Помню, как заправлял машины на автоматической заправке посреди ночи и боялся, что на меня нападет какой-нибудь вооруженный маньяк. Помню поля чахлой кукурузы и помню, как отупляюще монотонна дорога, когда едешь ночью на почти бесшумном суперкомфортном Bentley Continental (у которого максималка 300 км/ч) почти все время по прямой со скоростью 100 км/ч... Один участок I-80, идущего на запад между Де-Мойн и Омахой, – 110 км прямой, как стрела, дороги. В какой-то момент мне захотелось умереть. Просто чтобы что-то произошло.

Мы с Дэном рулили, напарники пытались поспать. Оттумва, Оцеола, Крестон, Омаха, Линкольн, Хастингс, Холдридж и Маккук промелькнули в тишине. Иллинойс, Айова и Небраска просквозили под вуа лью долгого ночного перегона. Около половины шестого утра мы остановились заправиться. Я звоню Марку, узнать, как продвигается поезд. Он говорит, что через пятнадцать минут поезд будет в Форт-Моргане, остановка 6 минут. Равнодушно раскладываю карту, чтобы посмотреть, насколько мы далеко оттуда, – на самом деле мне все равно, я слишком устал.

Дуэль большая железнодорожная

Форт-Морган, Колорадо, в десяти километрах! Адреналин ударяет в голову, я хлопаю крыльями и поднимаю панику. Солнце давно взошло... Мы прыгаем в машины, и я давлю на газ, чтобы попасть в Форт-Морган вовремя. Подсчитав время по указаниям Марка и спутниковому треккеру поезда, мы видим, что проскочили Zephyr, пока он стоял на станции. Притормаживаем и ищем площадку повыше, откуда можно будет сделать фото. Дэн предлагает мост над железной дорогой, мы располагаемся и ждем. На какой-то миг нам кажется, что мы не ту железную дорогу стережем, но тут слышим гудок и видим проблеск прожектора. Вот он, родимый! И машинист, увидев красный Bentley над ним, дергает сирену, смывая нашу усталость физически ощутимой волной звука.

Охваченные возбуждением, кидаемся к машинам и мчимся с моста в вихре рычания и визга шин. Хотя навигация с Гуглом говорят, что рельсы всего в 15 метрах от нас, мы никак не можем увидеть поезд. Мы уже готовы сдаться, когда позади слышится мощный гудок и блестящая змея California Zephyr показывается из-за домиков, ярко сияя на фоне зелени. Машинист замечает нас и гудит еще дольше, и когда мы летим на Bentley за серебристым поездом на фоне Скалистых гор, я мысленно делаю снимок и убираю его в самый укромный уголок памяти. Мы вопим от восторга.

Вскоре рельсы и шоссе снова расходятся, и приходится разбираться с расписанием и картами, чтобы понять, куда ехать дальше и когда следующая остановка. Обе дороги идут вплотную к восточному склону Скалистых гор: мы едем через Денвер вверх к Винтер-Парку, на очередную смотровую площадку. Тут мы не спешим, потому что потрясающие виды выскакивают один за другим, как окошки в браузере. На трассе есть повороты, и несколько восхитительных минут я испытываю машину по-настоящему. Bentley грандиозен, он собран и стремителен. Прет вверх по склону на волне рева и лихой турботяги средних оборотов. Руль отличный – лучше, чем у W12, ход не расхлябанный, качество исключительное. Подъезжая к Винтер-Парку и Фрейзеру, вижу по одометру, что за 24 часа мы проехали почти 1930 км. Похоже, у нас получится.

Дуэль большая железнодорожная

Поезд в горах идет медленнее, стреноженный ограничением скорости в туннелях и крутыми поворотами. Мы дожидаемся его на переезде у горнолыжного курорта Фрейзер на Хайвей-40 и машем машинисту, радуясь, что вроде как опережаем неумолимого пожирателя километров. Тут я понимаю, что предложенный мною возврат на I-80, который поначалу казался просто небольшим объездом, займет четыре часа. Поэтому приходится спускаться с гор – на это уходит 90 минут. Мы деморализованы такой проволочкой. Города Райфл, Бэттлмент-Мейса, Пэрэшют и Палисейд пробегают мимо. К концу дня сверяемся с навигацией и понимаем, что и полпути не проехали. А поезд, как всегда, ушел вперед. Мы опять пали духом.

Но делать нечего, надо просто ехать. И мы едем. Из зубчатого великолепия Скалистых гор вниз на марсианский ландшафт с плоскими холмами, через огромную равнину, где лучи солнца в облаках напоминают застывший взрыв. Пейзаж меняется каждые полторы сотни километров, мы попа­даем из одних голливудских декораций в другие. Едем уже три часа, заправляемся, опять едем. Прайс, Спениш-Форк, Прово, Орем и Солт-Лейк-Сити впереди. В сумерках видно уже не так хорошо, и мы едем тише. Сворачиваем на юг, к соляному озеру, перехватываем по бургеру в In-and-Out и снова берем курс на запад. Почиркав еще на сига ретной пачке, пытаемся прикинуть время и расстояние. Но подсчеты в уме – дело без надежное: мы сменили несколько часовых поя сов и очень устали. Такое впечатление, что мозг скрипит еле-еле, мысли словно плавают в луже патоки. Мы целый час высчитываем, на сколько мы можем остановиться, чтобы вся затея не пошла коту под хвост. Дэну в пусты не чудятся зеленые собачьи глаза, и он интересуется, почему все “огни на палочках”? Огни встречных машин. Дэн за рулем. Все, пора на привал...

Сворачиваем в Вендовер, в мотель. После отчаян­ных поисков мы находим Мотель 6 (жуткую дешевую дыру), которая обходится нам в 120 баксов. На каждого. Час ночи, мы можем поспать три с половиной часа. Я падаю и отрубаюсь.

Дуэль большая железнодорожная

Просыпаюсь в холодном поту: мне приснилось, что поезд за четыре часа проехал 1600 км и мы проиграли. Заправляемся и возвращаемся назад в одной машине, чтобы быстренько сфоткать Bentley на соляных озерах. Даже в такой ранний час фанаты скорости уже грохочут по равнине на разнообразных самодельных “лейкстерах”.

Zephyr в этот момент уже Виннемукке, в Неваде. Обогнал нас на 378 км. Он наверстал целый час, пока мы спали, и теперь отстает от расписания всего на 9 минут. Гад. Только одно нас спасет – то, что последнюю часть пути Zephyr проделает медленнее. Там он делает больше остановок, чем на всем остальном пути, и должен прийти в Эмеривилль, Калифорния, в 16:20. Нам до Эмеривилля еще 1050 км и десять часов езды. Сейчас шесть утра. Если мы не будем останавливаться, будем держать скорость, то приедем ровно в четыре. Придется заправляться, так что мы можем изменить только один параметр…

Невада. Чем меньше о ней скажем, тем лучше. Виды – ого-го, но ее красоты меня не трогают просто потому, что я думаю только о чертовом поезде. К тому же у меня двоится в глазах. Но должен сказать две вещи: в Bentley GTC V8 с опущенной крышей можно отлично разговаривать на скорости, за которую могут упечь в опустевший Алькатрас. И антирадары в Америке работают отлично: как только запикают, надо резко бить по тормозам.

Дуэль большая железнодорожная

Рино – понятия не имею, что это такое. Национальный заповедник Тахо, местечко Тракки. Мы останавливаемся заправиться в Колфаксе. До Эмеривилля еще два часа с хвостиком, и перед нами переезд. Закрыт. Потому что на станции застыло стальное видение – у Zephyr остановка. Слава Богу! Очевидно, поезд задерживается, и до окраин Сан-Франциско мы легко его сделаем. Мы победим! И я покупаю всем кофе со льдом. Топчемся на пере­езде, довольные собой, готовимся к триумфальному въезду в Эмеривилль. А поезд трогается. И тут экипаж W12 замечает, что поезд трогается не в ту сторону – он идет на восток. Тут я вспоминаю, что поездов два и проходят они тут два раза в сутки – один туда, другой обратно. Пока мы поздравляли себя с победой, наш Zephyr неумолимо мчал к Эмеривиллю... О, черт!

Я скорее звоню Марку и передаю трубку Дэну, а сам жму на газ и мчусь к побережью через окраины Сакраменто: Дэн захлопывает телефон и смотрит на меня. А я на него. Вдавливаю педаль. Все 500 лоша дей наготове, и мы их пришпорим. Шоссе к Сан-Франциско стоит. Мы перестраиваемся на кар-пул. Если учесть, что задние сиденья завалены аппаратурой и дефлекторы подняты, то у нас – двухместники с пассажирами. Вроде никаких нарушений. Мы переезжаем висячий Каркинес-Бридж, справа от нас – нефтеперегонный завод Коноко. Поворачиваем на юго-запад к Ричмонду, съезжаем на Истшор-фривей и внимательно высматриваем наш съезд на Пауэлл-стрит.

Пора сверить часы. Zephyr стоит на станции, пришел на 25 минут раньше. Сейчас 15:31, мы в городе и едем по GPS. Я так напряжен, что на руле остаются отметины. Мы не разговариваем. Два дня и две ночи за рулем. Измотаны напрочь. Пауэлл-стрит. Холлис-стрит. Боже-Боже-Боже... Bentley с ревом рвет из каждого поворота, расталкивает всех на светофорах и вообще прет, как одержимый. И вот он, вокзал на Хортон-стрит.

Дуэль большая железнодорожная

Там стоит поезд.

Я тихонько повторяю одно и то же матерное слово, пока Дэн не говорит, что поезд другой: не той формы, цвета и размера. У-ф-ффф.... Мы с визгом тормозим у входа, я бросаю запыленный, облепленный убитыми жуками красный V8 под знаком “Стоянка запрещена” и кричу Дэну, чтобы посмотрел за машиной.

Мчусь через фойе, набираю Марка в Amtrack и выбегают на платформу. “Марк, мы тут, мы тут! Где Zephyr?!”

“Должен прийти через восемь минут...” В голосе легкое разочарование. Я отплясываю на платформе джигу, прыгая с ноги на ногу и повторяя какую-то радостную чушь. В разгар танца слышу знакомый гудок. И California Zephyr подъезжает к вокзалу Эмеривилля... Очевидно! Абсолютно! Совершенно! Необратимо! После! Меня!

Согласно моему бортовому журналу (не самому подробному, конечно), проехав 3920 км за 53 часа 40 мин., заправившись 9 раз, выпив 16 банок Red Bull, съев четыре больших пакета орехов с цукатами, поспав 3 часа в постели и семь раз поссорившись, мы на Bentley GTC V8 обогнали поезд, прибыв на станцию Эмеривилль за 7 минут 40 секунд до него. Я вижу, как чело век в пробковом шлеме выходит из вагона отдохнувшим, свежим и бод­рым. Я знаю, что California Zephyr – потрясающая штука. Но сидя на парковке, опершись спиной о бампер Bentley и галлюцинируя от усталости, я поднимаю взгляд и вижу в облаках лицо Вулфа Барнато.

Он улыбается.

Что скажете?

Комментировать 0