Ричард Хаммонд о еще одном "Дефендере"

Говорят, человеческое тело – это чудо. Но даже это чудо меркнет по сравнению с устаревшей конструкцией скромного английского тарантаса

Кажется, я недавно писал уже, что мне попался очередной Defender? Писал, и много! Это X-Tech Special Edition 110 Utility, и хотя он хорошенький, как селянка в летнем платьице, тех денег он не стоил. Его нарисовали на сигаретной пачке еще в сороковых годах, и с тех пор конструкция не менялась. Но я, само собой, пропал. Сейчас я вижу его из окна и не могу работать, потому что там, под деревьями, его кузов цвета Nara Bronze благородно поблескивает под бледным низким солнцем сквозь зимнее покрывало из опавшей листвы.

Извините, отвлекся. Но штука в том, что его кузов не только поблескивает. Как ценитель “Дефов” я знаю, что он еще и ржавеет. И протекает. Его шасси – две огромные стальные балки, на которых закреплены мотор, мосты с колесами и кузов, – удивительно похоже на заготовку для самостоятельной сборки. И оно медленно копит дождевую воду. Вода проникает в самые потаенные уголки и на удивление скоро превратит металл, а с ним и мои ­деньги, в бурую пыль. И конечно, английский зимний дождь уже поднял пузырем блестящую краску цвета Nara Bronze и пробрался в салон, где р­астекся лужицей под ковриками, чтобы ржавчине было сподручнее.

И что, я в отчаянии кусаю локти? Разумеется, нет. Я знал, что так будет, еще до того, как машину начали собирать: для меня это не сюрприз. Более того, ценители, зашедшие в своей страсти к Defender слишком далеко, когда она уже неподвластна доводам разума, называют любые ужасы владения им “радостями”. Для них это порченное, но прекрасное существо – как единорог с фурункулом или русалка c бородой. Да, кому-то нравится и такое. Я стою на том, что у машины полно недостатков. Но даже она, допотопная и ржавая, лучше переживает стрессы и нагрузки, чем ­человек.

Перед съемками эпизода в честь юбилея Бонда, где мне пришлось нырять на Lotus в водохранилище, мне следовало пройти медосмотр. Я решил, что меня попросят поплавать в большом бассейне с аквалангом или что-то в этом роде. На самом деле ко мне просто приехал врач, задал много вопросов и проверил, могу ли я задержать дыхание не только на выдохе, но и на вдохе.

Единственной медицинской процедурой была проверка работы сердца и кровообращения. Врач попросил повставать на небольшую ступеньку, которую привез с собой, – отлично, это мне раз плюнуть. Я решил поразить доктора своей кардиоваскулярной ­функцией и рад был стараться. Через 10 минут он измерил пульс. Попутно я рассказал ему, что регулярно проверяю пульс в спортзале и на пробежке с помощью приборчика на груди. “Представляете, – сообщил я ему, – когда я бегаю в гору, на пульсометре та-акие большие цифры!” И я смело махнул рукой в окно на мокрый склон за поблескивающим у крыльца “Дефом”. “Да? И какие же?” – настороженно спросил доктор.

Я сразу напрягся. “Э-э… 165. Или около того. А что?” Вы удивитесь, но оказывается, сердце тоже может пойти вразнос. В режиме тренировки оно бьется все быстрее и быстрее, ускоряясь до опасных оборотов, как мотор за пределами красной зоны. И разгоняется, пока не заклинит подшипники коленвала, эксцентрики не вылетят сквозь капот, коренные подшипники не сплавятся в один ком и шатуны не пробьют стенку блока. Машине такое не сулит ничего хорошего, но подозреваю, что для человека это еще опаснее. А я и не знал. Вот он, вот он – ­главный изъян нашего тела!

Я посмотрел на Land Rover, тихо ржавеющий в тени деревьев. Да, рулевое кошмарное, ходовая разваливается быстрее, чем намокшее печенье, но у него есть тахометр. А почему у меня нет? Да, он начал стареть, едва успев сойти с конвейера в Солихалле. Но ведь и мы стареем. Понятия не имею, когда меня можно будет сдавать в металлолом. Подумать только, мы устроены так, что любые нагрузки, которые, казалось бы, должны замедлить старение, чреваты взрывом и списанием... Мой Defender – просто идеальная конструкция! Пойду взгляну на него еще разок.

Что скажете?

Комментировать 0