Виталий Тищенко о старых автомобилях

Только машины по 70-е включительно способны проползти сквозь века — задыхаясь, кашляя, сипя и чадя

Недавно я побывал в Марокко: Land Rover предложил испытать безграничные возможности своего премиум-вездехода на прибрежных дюнах Атлантики и склонах Атласских гор. Несмотря на роскошные отели, возведенные по воле короля Мухаммеда VI, окрестности Эc-Суэйры и Марракеша — не самые богатые и туристические места: вдали от ласкового Средиземноморья, вблизи холодного океана, нехилых гор и безжалостной пустыни. В общем, Северная Африка нетто — без глазури. Песок — настоящий: не сахарный, а сахарский.

Фокус в том, что я с этим Магрибом знаком: мальчишкой шесть лет прожил по соседству, в таком же бывшем французско-колониальном Алжире. Правда, уехал я оттуда аж в 1979 году и больше не возвращался. Так что было любопытно: что изменилось? Ясно, что не горы, не песок и не дороги, построенные в основном еще при французах. А вот на чем теперь североафриканцы по этим дорогам ездят?

Вот тут-то меня и накрыло волной культурного электрошока с жестким когнитивным диссонансом и термоядерным дежавю. Я ожидал увидеть привычную небогатую картину: 10–15-летняя “европа”, праворукие “японки” и т.п. Ну, как в Гомеле, Чернигове или Брянске. А оказалось, что, не считая ослов, верблюдов и редких новых Hyundai, ездят марокканцы ровно на тех же французских старичках, на которых их алжирские соседи рассекали в семидесятые!

Я ж эти колымаги до последнего ржавого пятна знаю. Я ж их, облупленных, с пацанами все руками перетрогал. Чем они еще живы-то — ведь были рыдванами уже в моем детстве!

За прошедшие тридцать лет и три года этот дивный автопарк облупился и устал еще сильнее, но никуда не делся. Вот разве что в марокканском провинциальном такси теперь работают исключительно “мерседесы” — самому свежему из которых недавно стукнул тридцатник. В моем алжирском отрочестве они возили дипломатов. Но большинство – такой звездатый винтаж, который уж и не упомнит, когда праздновал 30-летний юбилей... Как, почему через Гибралтар и прочие порты страну не наводнил гораздо более юный автохлам?

И лишь в Москве, в с иголочки глянцевой столичной пробке, до меня дошло: только машины по 70-е включительно еще можно без конца поднимать из праха в деревенской мастерской. Только эти железные, механические, простые фениксы еще способны ездить с чужими карбюраторами, найденными на свалке коробками передач и диванными пружинами в латаном-перелатаном кузове. Только их еще способен за гроши заставить двигаться кузнец-жестянщик-моторист-кочевник. Только они способны проползти сквозь века — задыхаясь, кашляя, сипя и чадя, как бессмертный “лорен-дитрих” Адама Козлевича.

Век их более свежих собратьев изначально конечен. Рассыплется в пыль кузов, и варить будет уже нечего и не к чему. Впадут в маразм дорогие мозги, которых не сыщешь на разборке. Заклинят подшипники и шаровые в неразборных ступицах и рычагах. Уйдут под пресс дохлые компьютеры, подходящие к диагностическим разъемам. Закоротит обширное, загадочное электрохозяйство — и ни один экстрасенс не скажет, где глюк...

Осознав это, я понял и другое — то, что чувствовал давно, но не мог внятно объяснить даже себе самому. Вот оно: ни одному современному автомобилю не суждено стать классикой, бесценным лотом автоаукционов будущего. Редкие коллекционные суперкары, хранящиеся в хрустальных гробах при постоянной температуре и влажности, не в счет. Это родные братья замороженного на сто лет миллиардера, который возмечтал дотянуть до изобретения лекарства против рака и отдать концы уже в четвертом тысячелетии.

Машины, которые восхищают нас сегодня, не найдут ржавыми в сарае через 90 лет и не восстановят любовно мозолистыми руками ремесленных дедушек с киянками и рубанками. Дедушкам там делать будет нечего — разве что программировать на ассемблере. Ни сделанный из отходов пластик, ни микропроцессорный кремний, ни экструдированный алюминий, ни драгоценный карбон изначально неремонтопригодны: современный технический гений творит на злобу дня.

Смиримся: самым совершенным, самым поразительным достижениям нынешней автомобильной мысли не уготовано жизни вечной — воскреснуть они смогут разве что в киберпространстве компьютерных игр. И поэтому надо успеть насладиться ими здесь и сейчас.

Что скажете?

Комментировать 0