Побег из кенгурятника

Русский TG продул австралийцам на льду и в отместку прокатил их по местам экологических катастроф

Mazda MX-5 Aori. Как я ее люблю! Чуткая, прозрачная, простая, как свекла, и не прощающая ошибок, как женщина, рожденная под знаком Льва. Мы здесь, на льду замерзшего озера в Екатеринбурге, чтобы сразиться с австралийскими журналистами. Нас, разумеется, больше: четыре команды по три человека, а австралийских команд всего две.

И мы готовимся к серьезной борьбе: несмотря на то, что снег эти парни видят редко, они оказались очень быстры на прошлогодней международной гонке в Швеции, которую устраивала Mazda. Тогда российская сборная победила, с трудом вырвав победу у австралийцев, поэтому мы все относимся к ним с осторожностью. Но нас спасло то “почти”, которое отделяло машины сегодняшней гонки от тех, что были в Швеции. Тогда резина была с боевым шипом, в этот раз – с гражданским. Как признаются сами австралийцы, та, шведская версия MX-5 Aori, на льду по зацепу была похожа на машину на родном им скользком гравии. А вот в ледяной гонке на гражданской резине австралийский шаблон порвался – все места, которые им достались, были последними. Ну, кроме самого последнего, которое гостеприимно заняла наша команда: проехали дистанцию мы отвратительно. Зато австралийцам не так обидно!

Для продавщицы банных веников в Челябинской области это настоящий сюр. И дело не столько в новой Mazda CX-5 с московскими номерами, сколько в вышедших из нее людях, разговаривающих на английском. Мы с моим австралийским коллегой Джеймсом Стенфордом остановились, чтобы купить пару веников. Разумеется, продавщица никогда не слышала про Австралию, а австралиец впервые видит веники. “Ребят, а вы откуда? – спрашивает продавщица – Номера у вас странные какие-то”. “Из Австралии”, – отвечаю я.

Что я тут делаю? Собраться с мыслями сложно: вчера на вечеринку Джеймс притащил свой австралийский ром. Страшная, пахнущая псиной гадость! Поспать удалось всего пару часов. Голова болит, мысли путаются. А Джеймс – как огурец. Он увлечен работой и окружившими нас пейзажами. Это мне атмосфера “совка” родная. Для него – полный шок! Намного больший, чем Австралия могла бы быть для нас. В третий раз мы с фотографом показываем, как нужно использовать веник. Широко замахиваясь и кряхтя, мы лупим себя вениками в трех метрах от ошалевшей продавщицы, пытаясь объяснить Джеймсу, что это не прикол и в бане все так делают. Он не верит и называет нас дикарями.

Побег из кенгурятника

Джеймс Стенфорд – сотрудник австралийской редакции журнала Top Gear. Причем внештатный. Помимо Top Gear он работает на целую кучу журналов, включая издание про грузовики, благодаря чему частенько оказывается за рулем фуры. Живет Джеймс по их меркам средненько: это означает, что в гараже у него стоят раллийная Impreza с каркасом и легендарный Datsun 240Z 74-го года. Дом – отдельный коттедж в городке Джелонг, в паре десятков километров от Мельбурна и двух шагах от залива Корио, горячо любимого серфингистами. По утрам, пока не слишком жарко, Джеймс бегает. По выходным – катается на велике с женой. Отдыхать летает в Новую Зеландию и Французскую Полинезию. И не пьет: врач сказал, что это может негативно отразиться на сердце. Теперь вы можете себе представить, какой адский контраст накрыл моего коллегу в России?

Побег из кенгурятника

Как мы тут оказались? В Екатеринбурге Mazda организовала мощную гонку, которая свела в бою русскую и австралийскую команды журналистов: итоги противостояния – в начале материала. Но и после гонки драйв не закончился: свободный день Джеймс решил потратить на смотрины Руси. Разумеется, я был готов ему в этом помочь, а Mazda выдала нам новенький CX-5. Из Ебурга мы двинули в Челябинск и оказались здесь, рядом с ошалевшей продавщицей веников.

Побег из кенгурятника

В этих местах невероятная красота Урала встречается с промышленной мощью СССР. И промышленность боксерским ударом лупит по природному резерву. Когда-нибудь выявится окончательный победитель. А пока, чтобы увидеть раунды, оставшиеся за человеческой алчностью, мы сворачиваем с главной дороги и направляемся в Карабаш. По некоторым данным, этот город – самый экологически грязный на планете. Узкая асфальтовая тропа до города оказывается перекрытой из-за ремонта, и нам приходится ехать в объезд по зимнему лесному проселку. Неожиданное испытание для “Мазды”.

«ДЖЕЙМС ПРОСИТ НАС СФОТКАТЬ ЛЕД НА ДОРОГЕ: ОН ТАКОГО НЕ ВИДЕЛ»

Для этих дорог CX-5 подходит прекрасно: подвеска энергоемкая, а шины – высокопрофильные: при влете в очередную яму не пробьешь. А ям тут много! Джеймс удивляется: “В Москве дороги такие же хреновые?” “Нет, – вру я, – в Москве намного лучше”. Интерьер очень качественный и приятный на ощупь и, что особенно хорошо, нигде не скрипит. По дизайну это, пожалуй, первый салон, в котором нельзя сразу узнать “Мазду”. Не понравилась только кнопка системы “старт-стоп”, которую каждый раз нужно долго удерживать, чтобы отключить систему. И противный писк, которым она дает знать о своем отключении. В целом – очень неплохой кроссовер, добротный и стильный. Но на мотор хочу обратить особое внимание: его очень не хватает. Двух литров и 150 сил для трассы на практике оказалось недостаточно. В городе все отлично, но если речь про обгон на шоссе – без газа в пол обойтись сложно. Вот если бы к нам привезли маздовский дизель, это была бы совершенно другая история!

Побег из кенгурятника
Побег из кенгурятника
Побег из кенгурятника

Мы подъезжаем к Карабашу – по-тюркски это “черная голова”. Говорят, летом тут картина совсем иная: продукты окисления меди и железа окрашивают озера в яркие цвета. Есть водоемы ярко-красные, есть салатовые, над городом висит сизый смог... Но нам хватило и зимней картины. Мы смотрели из окон машины так, будто все трое родились в Австралии. Еще до въезда в город по бокам дороги вырастают идеально ровные горы угольно-черного цвета. Это шлам: жженая порода, из которой добыли медь. Для того чтобы добыть один килограмм меди, нужно обработать добрых сто кило руды. Вот и получается, что из тонны породы 990 кило идет в мусор. И этот мусор вырастает в целые горы. Местный горно-обогатительный комбинат нещадно травит среду, при этом давая людям работу. Сочетание странное, но раз они здесь живут – значит, их это устраивает.

Побег из кенгурятника

Местные жители рассказывают, что от дождя у них щиплет глаза и веки. Это оттого, что дожди тут кислотные – выбрасываемый заводом сероводород, соединяясь с влагой, превращается в серную кислоту. В лесах наблюдается странная картина: деревья есть, а травы нет. Кислотный дождь выжигает ее в первую очередь... Зимой все не так драматично, хотя монументальности хватает. Монструозный комбинат с одышкой молотит породу, курясь белесым облаком дыма. Снег вблизи комбината серого цвета от падающей с неба черной крупы шлама. Крупицы хрустят под ногами, забиваются в обувь и колеса машины. Вокруг молчаливый город, тускло глядящий закопченными окнами, и унылые пятиэтажки, завешанные рекламой красивой жизни. Удивительно, но в какой-то полусотне километров отсюда плещется чистейшее озеро Тургояк, из которого я пил воду без всякой опаски. И до сих пор жив.

«ЖИТЕЛИ КАРАБАША РАССКАЗЫВАЮТ, ЧТО ОТ ДОЖДЯ У НИХ ЩИПЛЕТ ГЛАЗА И ВЕКИ. ВИНОВАТА СЕРНАЯ КИСЛОТА. ЕЕ ТУТ МНОГО»

Нашей конечной целью был Челябинский трубопрокатный завод. Разумеется, мы рассказали Джеймсу про гея Дулина и дали строгий наказ: в Челябинске про него – ни слова. Получишь в дыню! Но австралиец и без Дулина продолжал радовать нас вопросами. Скажи, говорит, а как тут люди бегают по утрам, ведь здесь даже тротуаров нет? Не сразу я нашелся, что ответить. Температур ниже нуля Джеймс не видел, выражения “бегать за догоном” не слышал, поэтому я ответил серьезно: раз тротуаров нет, бегают прямо по дороге. Джеймс удовлетворен. У нас, говорит, после полудня тоже бегать невозможно: жара стоит адская, для сердца вредно. А нас Джеймс понимает. В России, говорит, холодно, поэтому вы водку и пьете, изнутри греетесь. Толковый парень. Соображает. Но знаете, что самое главное вынес я из этого путешествия? Что человек, родившийся здесь, сможет выжить везде. Как пел Фрэнк Синатра, “если я сделаю это здесь, я сделаю это где угодно”. Я почти уверен, что он пел про счастливую жизнь в Челябинске.

ДЕЛО В ТРУБЕ

Побег из кенгурятника
Побег из кенгурятника

Да, на Челябинском трубопрокатном заводе достаточно любопытно, но послушайте лучше про челябинское метро. Его не существует! Но это не все. Первый план метро был сдан в 67-м, когда Челябинск был еще закрытым городом. Строить его начали, когда город открылся и плотно застроился. План пришлось перекраивать. Для бурения туннелей администрация закупила землепроходческий комплекс с ценой страшной, как война. Но ни одного полного туннеля он не прорыл – в самый ответственный момент деньги кончились. Причем их нет даже на то, чтобы его вынуть. Так и застрял многомиллионный бур под землей, демонстрируя кротам всю мощь русского характера.

ТЕКСТ: АЛЕКСЕЙ ЖУТИКОВ, ФОТО: СЕРГЕЙ КРЕСТОВ

Что скажете?

Комментировать 0